Уход папы пережил тяжело. Всё понимаешь, силы человека не беспредельны, папа жизненный ресурс выработал, рано или поздно воссоединение с мамой должно было произойти. Один памятник над двумя могилами — так и должно быть в нормальной семье. С уходом папы исчез последний стопор, удерживающий меня на этом свете. Родителей нет, дети выросли и имеют своих детей, теперь моя очередь, жаль, что не смогу быть похороненным рядом с мамой и папой. Кстати, я всегда относился с большим уважением к народам (чеченцы, абхазы…), которые независимо от обстоятельств и места смерти, стараются хоронить близких родственников на одном кладбище. В отличие от цивилизованной Европы.
Сильнейшее давление на психику, помимо ухода в мир иной самых близких мне людей, оказывало приближение собственной нищеты. Характерная запись в дневнике.
Томск. 24.05.2002 г. 70 лет химфаку ТГУ. Ресторан «У Крюгера».
Стас Загребельный, Лариса Николаевна Курина, С.Я.Лабзовский.
Ощущение (лопатками, затылком, нутром) приближающейся смерти не давало покоя, хотелось понять смысл и необходимость будущего существования: зачем жить? сколько осталось жить? кому нужна моя жизнь? Постепенно сформулированы и вписаны первоочередные задачи, которые надо успеть выполнить. Цитирую.
Выполнив три из пяти поставленных задач, распрощавшись навсегда с Оськино, я вынужден был обратиться в больницу. Не мог спать по ночам, в разговоре «заводился с пол-оборота», иной раз не мог даже что-то рассказывать в спокойной обстановке сидя, только стоя и передвигаясь, как когда-то я приходил в возбуждение при чтении лекций. Через 20–30 минут работы на компьютере появлялся гул в голове. Возвращаясь после третьей или четвёртой поездки в налоговую инспекцию Шегарки в конце июля, я вдруг за рулём почувствовал, что теряю сознание, снизил скорость и «на автопилоте» (4–5 километров) приехал на дачу. До вечера лежал, с трудом пришёл в себя. Рядом только кот Тимофей.
Цитирую пару записей.
