Такой дикой реакции я не ожидал. Ушёл к Ане в очень тяжёлом состоянии. А часов в 10 вечера начал названивать Ане пьяный Игорь с претензиями, зачем она лезет в его семью. Ещё что-то неприятное матери наговорил (из Ани разве вытянешь).
Вчера весь вечер пытался Аню успокоить, сегодня надо попытаться вновь этим заняться.
05.02.2002 г. …Позавчера отмечали 25 лет Игорю (Ани не было), вроде бы всё было хорошо, хотя и выпили много. А сегодня ночью его дома не было, как будто где-то пил с друзьями. Как мне надоели эти сопли. Не хочу жить с детьми.
Игорь передал Ане слова Юли, если мы с Аней сойдёмся, то они разойдутся, и мы внучку никогда не увидим. Чушь собачья! Считаю, что время лечит, она успокоится, главное, чтобы я нашёл работу (кстати, Игорь тоже). И, конечно, надо чтобы Юля с Игорем жили вместе.
Я Аню успокаиваю и убеждаю, что к осени мы поженимся. Независимо от мнения Юли.
У дочерей эмоции по поводу моих отношений с Аней перехлёстывали разумные пределы. Саша, насколько я знаю, пытался их успокоить, дома появлялся поздно вечером или ночью. В присутствии детей я старался находиться в спальне, общаясь преимущественно с маленькой Надей. Рассчитывал, что к весне, к дачному сезону страсти поутихнут. Напрасно. Болезненный фурункул семейных отношений, по-видимому, уже не подлежал терапевтическому лечению, требовал созревания (время!) и хирургического вмешательства. Стараясь отвлечься от семейных неприятностей, начал интенсивно дополнять «Мозаику» (глава «Литературные происки дилетанта»).
----------
Уважаемый читатель! Печальные события второй половины 2001 г. перегрузили нервную систему, трудно оставаться наедине со своими мыслями. Начал метаться, пытаться вырваться в другую атмосферу, кое-какие совершённые в пьяном виде глупости не мог даже занести в дневник. Цитирую одну запись.
07.01.2002 г. …5 января на 50-летнем юбилее Тани Слижовой перепил так, как давно не было, почти не закусывал. На улице выполоскало. «Цэзээловские» женщины выражали соболезнование по поводу Нади. А я всем по очереди объяснял, что именно из-за этого я не хотел идти на юбилей, в то же время не мог отказать Слижовым. Кстати, Таня в своём тосте упомянула Надю.
Проблема как жить дальше, беспредельно остра и имеет много нюансов. Долгие думы впереди, но и сейчас немало времени этому уделяю. Стыдно признаться даже в дневнике, не то, что кому-то в разговоре, хочется женской ласки. И самому кого-то погладить, иметь человека, с которым можно говорить на любую тему (или почти на любую). Дети не подходят, временами пытаются воспитывать, а мне это не надо. Думаю, только женщина в состоянии вывести мужика из тяжёлой депрессии. Я и раньше частенько был внутренне одинок, но сейчас всё гораздо сложнее.
В январе, после ликвидации магазина, мало уделял внимания дневнику, сконцентрировавшись на создании личного мартиролога «Смерть», по-видимому, на то время самого тяжёлого фрагмента «Мозаики». До обеда писал (больше 3–4 часов творчески не работал, начинало страдать качество изложения), после обеда читал газеты, бродил по томским улицам, размышляя о смысле собственной жизни, вспоминая факты и прокручивая в голове сюжеты жизненные и виртуальные. Временами заходил поделиться мыслями к Ане.
