– Ты – чертов виртуоз. Они должны быть счастливы.
– Нет, виртуозом я не стала. Родители не хотели странного ребенка, поэтому ни на один урок меня больше не пустили. Хотя преподаватель еще год им названивал.
– Это ужасно.
– После тех уроков я стала одержима музыкой, но родители продали пианино.
– Продали
Сандра рассмеялась.
– Да, они посоветовали мне играть на флейте.
– И как успехи?
– Ужасно. Зато флейту разрешили оставить. – Сандра улыбнулась воспоминанию. – Но при любой возможности я оставалась в школе после уроков и бежала в актовый зал, чтобы поиграть на пианино.
– У меня тоже никогда не было нормального инструмента, – утешил Рик. – Когда я вижу Ким и Хьюберта, то понимаю, что я – чужак в этой жизни.
– Хью ненавидит отца.
Рик засмеялся.
– Хью – избалованный ребенок, который сам этого не понимает. Он расстроен, что его отец снова женился. Ким тоже расстроена, но все-таки старается его понять. Моя мать работала за гроши на заводе или в других местах и пользовалась добротой парней, которых приводила домой. Поэтому, быть может, я смотрю на жизнь через некую призму. Это своего рода барьер. – Он протянул руку. – И вот я здесь. Я вуайерист и смотрю на жизнь с безопасного расстояния, пытаясь поймать момент. Именно этим мы сейчас и занимаемся. Мы живем в таком времени, которое никогда не повторится, и я просто хочу его запечатлеть. В прошлой жизни я наверняка был художником или кем-то в этом роде, потому что мне нравится запечатлевать хронологию. Наверное, я сумасшедший.
Сандра ничего не знала о детстве Рика.
– А я знаю, кому суждено жить, а кто скоро умрет, – выпалила она, не понимая столь сильного порыва откровения. – Странно, да? – Девушка бросила взгляд на фотографии – три из них.
Рик переместился, выказывая легкую тревогу, которой Сандра раньше не замечала.
– Я бы сказал, что это странно, если бы не видел тебя прошлой ночью с Эзрой.
Сандра, посмотрев на фотографии, развернула их веером. Признание придало ей храбрости.
– Это все я.
Рик не сводил с нее глаз.
– Мне это известно.
Простота заявления – без всякого отрицания с его стороны – создала в комнате странную атмосферу.
– Откуда?
Рик не ответил. Тишина создала напряжение, которое, казалось, сблизило их. Он протянул руку, чтобы коснуться руки Сандры, и она не отстранилась.
Под льющуюся из радио песню
На следующий день Рик предложил группе ранним вечером спуститься к берегу реки и сделать несколько рекламных фотографий для плакатов. Прочный бетон набережной был прекрасным фоном. Рик перемещал их с места на место на разную высоту, пытаясь получить нужный снимок. Он пересаживал их то так, то эдак. Они с Сандрой чутко понимали ситуацию, поэтому держались друг от друга на расстоянии.
Несколько недель девушка наблюдала за Риком и Ким в гостиной или фотографировалась вместе с группой, и желала его только больше. Она хотела слушать его рассказы. В глазах Рика проглядывала уязвимость, которую Ким, воспитанная миллионером, просто не чувствовала. Они оба пережили тяжелое детство – Сандра и Рик. А Хью и Ким просто притворялись.
Но была еще одна
Рик, оставив Ким и Сандру одних на пустой сцене, ушел за кулисы, чтобы сфотографировать джазового пианиста за репетицией.
– Я не знаю, откуда у Хью все это, – вдруг сказала Ким.
– Что?
– Желание выступать. – Ким покачала головой. – Я не знаю, как вы с этим справляетесь.
Сандра, сидя перед роялем
– Давай представим, что ты на сцене.
Ким скользнула на сиденье рядом с ней.
– Тебе страшно?
Ким засмеялась, глядя в темноту.
– Нет. Здесь же кроме нас никого.
Лучше всего Сандра преуспевала в игре на фортепиано, и когда пальцы нажали первую клавишу, ей показалось, что руками овладел кто-то другой. Никогда еще она не играла с такой точностью; никогда еще ноты не извлекались так тщательно. Все это не могло не завораживать. Незаметно в первом ряду собралась уборочная бригада. Сандра уверенно пробежала по музыке Шопена, Рахманинова, Бетховена, Дебюсси и Сати.
