Она обернулась и увидела мужчину, сидящего в готическом кресле из черного дерева, которое, должно быть, когда-то принадлежало епископу. Хотя он полностью погрузился в кресло с семифутовыми шпилями и спинкой, украшенной крылатыми фигурами и когтистыми лапами, мужчина определенно не терялся среди этой роскоши. Его загорелое лицо, щетина и грязные ботинки как будто издевались над подобной привилегией.
– Прошу прощения. Я и не предполагала, что меня кто-то слушает.
– Я знаю, – сказал мужчина, улыбаясь. – От этого было еще интереснее. – Скрестив руки, он не торопясь изучал ее лицо, как будто очень давно не видел.
– Вы сидите в довольно большом кресле, – заметила Сандра.
Мужчина провел по дереву рукой.
– Обожаю эту штуку! Я заполучил его в католической миссии в Альбукерке. Это епископский престол. Но простите меня за манеры. – Он поднялся. – Люк Варнер.
Он был худощав, не так высок, как Поль де Пасс или даже стул, на котором сидел, и обладал густым загаром, как будто дни проводил на улице. Кожа Люка Варнера по цвету напоминала ириску. Каштановые волосы были волнистыми, а на лице появился легкий намек на седую бороду. Бордовая рубашка на пуговицах и поношенные джинсы делали его похожим на работника ранчо из «Дымка из ствола»[77].
– Сандра Кин. – Она протянула руку. – Но вы уже и так знаете мое имя, мистер Варнер.
Он ничего не ответил, но жестом пригласил ее пройти по коридору на улицу, где стоял сервированный стол и пылала костровая яма. На крыльце располагался проигрыватель, и Хью уже вставил туда стопку пластинок. К тому моменту пластинка изменилась на
Когда Люк Варнер зашел в комнату, все разом повернули головы. Мари начала суетиться, а Лили переключила внимание с Хью на хозяина. Хью, казалось, это заметил, но промолчал.
Сандра удивилась, что Люк Варнер показался ей таким привлекательным. Это было странно, что ей кто-то понравился настолько скоро после Рика. Она отнеслась к этому как к маленькому предательству. Однако было в Варнере что-то знакомое, как будто они когда-то встречались. Появилось ощущение, будто кто-то приоткрыл дверь в прошлое.
В тот момент Лили рассказывала, что впервые в жизни увидела калифорнийскую земляную кукушку. Беседа быстро перешла к Карлу Марксу, любимцу Хью. Когда Хью был рядом, разговор всегда переходил к Карлу Марксу.
– Он был отчужден от своей работы, – говорил Хью. – Вы не согласны?
– Мне кажется, что его переоценивают, – заметил Люк.
– Люк делает потрясающие вещи! – вмешалась Лили. – Мари говорит, что он не позволяет коррумпированным капиталистам эксплуатировать местных художников.
Хью тотчас заговорил об искусстве. Сандра не была уверена, что Хью что-то знал об искусстве, но это его не останавливало.
Раздался звонок в дверь, и Мари, извинившись, вышла. В фойе послышался шум и какое-то бормотание. Мари подошла к двери и кивнула Люку. Вся компания, увлеченная беседой, продолжала болтать и пить. Сандра подождала, но затем, движимая любопытством, поднялась и последовала за Люком в холл.
На полу лежал молодой человек. Из раны в его животе текла кровь. Говоривший по-испански пожилой мужчина что-то передал Мари (которая, к слову, свободно говорила по-испански). Сандра видела, что юноша страдает, и переживала, что не понимает язык. Как ни странно, Люк не торопился. Он просто слушал историю, вместо того чтобы помочь.
– Это его сын. В него случайно выстрелили, – перевела Мари. – Он не знал, что делать. Они слышали о вас, поэтому пришли сюда.
Люк опустился на колени рядом с молодым человеком. Вокруг его бедра уже образовалась густая лужа почти черной крови. Сандра чувствовала запах смерти – сладкой гнили, которая всегда исходила от тел. Этот юноша умирал.
Значит, Сандре предстояло увидеть то самое исцеление, о котором рассказывала Мари? Она затаила дыхание.
Люк взглянул на Сандру.
– Хочешь попробовать?
Сандра энергично покачала головой.
– Попробуй, Сандра, – призвал он. Это был не приказ, но и не просьба.
Люк Варнер отступил, следя за тем, что девушка будет делать дальше. Все это напоминало какое-то странное испытание.
