Жил-был у бабушки
серенький козлик...
Если бы Санчес, лживый мерзавец-латинос, не продавал бы гнилую мочу под видом первосортного бензина, вся жизнь Берта Сэмюэля Джоунса Третьего могла бы пойти иначе. Вполне возможно, в Кейптауне он встретил бы красивую девушку, переспал бы с ней, заразился бы СПИД-ом и умер в ближайшее время. Он также мог бы познакомиться с эксцентричным миллионером, туристом из Штатов, помешанным на охоте, и тот, погибая от укуса змеи, завещал бы Берту все свое состояние. После чего Берт также умер бы в самое ближайшее время, поскольку эксцентричные миллионеры без наследников водятся только в заповеднике под названием «Голливуд».
Так или иначе, но всего этого не случилось. Берту сказочно повезло: его самолет, захлебнувшись бензином Санчеса, рухнул в джунгли на полпути из Дурбана в Кейптаун. Точнее, не совсем в джунгли: поблизости было шоссе, а в паре миль к югу раскинулась деревня тсвана.
Самолету повезло меньше. Удар о дерево оторвал машине крыло, после чего ее закрутило и смяло в гармошку. Берт отделался несколькими синяками, но, стоя у обломков, за которые он даже не успел расплатиться, пилот думал о чем угодно кроме своего здоровья. Точнее, он думал о страховой компании, обанкротившейся неделю назад и передавшей всех клиентов своему бывшему конкуренту, который потребовал доплатить за новые контракты почти столько же, сколько стоила начальная страховка. Берт послал их к дьяволу. Он забыл, что все страховые агенты лично знакомы с дьяволом и нередко пользуются его услугами.
Довольно долго пилот просидел у обломков самолета, пытаясь осознать случившееся. Из шокового состояния его вывел шорох за спиной и спокойный голос, принадлежавший местному жителю:
–Все хорошо?
Берт оглянулся. Рядом стоял черный, как одноименная дыра, старик со сморщенным лицом и глубоко запавшими обезьяньими глазками. На поджарых ногах тсвана блестели белые кроссовки «Nike Supersport», чресла скрывала набедренная повязка «Adidas». Больше у старика ничего не было, если не считать толстую сигару ядовито-желтого цвета, на кончике которой сидела муха ЦЦ.
–Все прекрасно, – Берт с трудом нашел в себе силы для жалкой улыбки. – Я пойду, пожалуй...
–Ты останешься, – негр вытащил сигару изо рта и любовно покрутил перед глазами, рассматривая муху со всех сторон. – Я мбахо.
Бывший владелец старенького самолета «Де Хевиленд» обреченно пожал плечами.
–Колдунов не бывает.
–Я же есть? – резонно вопросил негр. – Ты упал сюда не случайно, вапуку. Я – мбахо, я сказал земле: нужен вапуку. Земля тебя притянула, да, сама земля... – при этом он смачно сплюнул себе под ноги.
Берт молча повернулся и направился прочь. Старый колдун догнал его и пошел рядом, оживленно жестикулируя обеими руками.
–Ты не должен уходить, вапуку. Я хороший мбахо, могу дать, что тебе нужно...
–Например, семнадцать тысяч долларов? – съязвил Берт.
–Семнадцать тысяч! – негр возмущенно затряс головой. – Какие семнадцать тысяч? Я сделаю тебя курупиру!
Берт остановился.
–Зачем?
–За душу... – старый колдун оскалил желтоватые зубы. – Тебе душа не нужна, вапуку. Одни беды от нее. А мне польза будет, я снова молодой стану...
Бывший летчик криво усмехнулся.
–Где подписать?
Колдун подозрительно нахмурил брови, но сразу заулыбался и жестом фокусника поднес к лицу Берта свою сигару с мухой.
–Проглоти.
–Что? – переспросил экс-пилот.
–Муху, – объяснил негр. – Когда проглотишь, она укусит тебя за душу и душа выпадет.
Берт сглотнул.
–А что потом?
Колдун осклабился.
–Я ее сьем и стану молодой, а ты станешь курупиру.
–Ты съешь мою душу? – переспросил Берт.
Старик погладил себя по тощему животу.
–Я хороший мбахо. Во мне сто раз по сто жизней.
Он жестом поманил экс-пилота к дороге, где сквозь ветви деревьев смутно виднелась новенькая полноприводная «Тоёта».
–Пойдем, вапуку, у меня есть коньяк. Тебе надо выпить...
Берт помотал головой. Мутная пленка перед глазами никак не желала расстворяться, в висках шумно пульсировала кровь. Наверно, он слишком сильно ударился о приборную доску.
–Хороший коньяк, – повторил негр.
Это подействовало. Молча кивнув, Берт отправился следом на колдуном.
Берт Сэмюэль Джоунс Третий уныло сидел в баре, глядя на последнюю кружку пива. Пиво и цветом, и вкусом больше напоминало теплую мочу, но иного в этом клоповнике не подавали. Рядом с кружкой, на грязном столе, расположилась необычно большая муха, которая деловито чистила крылышки, не обращая на человека почти никакого внимания.
–Кшш, – вяло буркнул Берт. Муха возмущенно привстала на задних лапках и уставилась ему в лицо всеми двумя тысячами своих глаз.
Берт внезапно разозлился. Ему стало необычайно жаль себя, на которого не обращают внимания даже мухи. Яростно выдохнув, он поднял руку, надеясь прихлопнуть насекомое прежде чем оно улетит. Однако что-то его удержало.
