Брэкетт выглянул в окно. Раньше он, пожалуй, отправился бы на розыски. Но сейчас — нет. С него хватит. Он выдохся и ставит точку. Кончать так кончать. Не успев окончательно прийти к такому решению, Брэкетт понял, что не одурачит никого, даже самого себя, потому что такое решение — позор. Он взял на себя обязательство, и если сейчас отступится, ему впору усесться рядышком с Кемблом и наслаждаться комиксами, освободив Либерману комнату. И Брэкетт не бросил. Не только потому, что он детектив, но и потому, что на снимке заметил деталь, которую проглядел раньше: ослепляя и притягивая, бледно-розовая кожа не позволяла оценить композицию во всей полноте.
Используя трюк с зеркалами, фотограф учел, что выбирать позицию надо очень осмотрительно, иначе в зеркале отразится и он. С этим он справился успешно: на фото виднелась только тень его руки. Но в комнате присутствовал третий, не столь искушенный в мастерстве фотографирования. На снимок попало его лицо, крошечное, но все-таки лицо. Мираж за левым плечом девушки. Перед Брэкеттом был свидетель…
— Работа обойдется в два пятьдесят.
— Раньше стоила доллар.
— Никогда и ничего не стоило доллар. Даже сам доллар.
— На сколько сумеешь увеличить?
— Где фото?
Брэкетт протянул снимок через стойку.
— Пять долларов.
— Только что сказал — два пятьдесят!
— А в таком наряде — пять!
— Ты про что?
— Вы англичанин?
— Когда нравится.
— Ну так я ясно говорю — пять долларов.
— Слушай, выкинь девушку к черту. Мне нужен только правый угол.
— О’кей. За девушку — четыре доллара. За весь набор. Кому какое дело?
— Я ж тебе толкую — девушку не надо. Только правый угол.
— Твоя взяла. Рад? Твоя взяла. Три доллара.
Через десять минут Брэкетту вручили увеличенный снимок: на теле девушки четко выступали каждая веснушка и каждое пятнышко. Брэкетт стал обладателем фотографии мертвой девушки чуть ли не в натуральную величину и знакомого лица — крупным планом, — улыбающегося ему из-за голого плеча. Брэкетт заплатил, скатал еще влажный снимок и позвонил Горовитцу. Того не было. Пришлось звонить Хендерсону.
— Сержант Хендерсон? Уолтер Брэкетт. Хотел спросить вас…
— Минуточку, Брэкетт. Тут все-таки морг, а не теледетектив «Голливудские ребята».
— Хендерсон, я насчет той девушки. Мэри Малевски. Помните?
— А как же? Зубы ее сейчас обрабатываем. А что, ниточка какая отыскалась?
— Терпение, сержант. Мне нужно узнать про парнишку, который работает в тюремном загоне. Знаете его?
— Билли Кента? Конечно.
— Он, наверное, уже ушел?
— Само собой. Они в семь кончают.
— Случайно не знаете, где он может быть?
— Билли? Скорее всего в спортклубе. Он вечно отирается по спортклубам.
— А в каком?
— Слушайте, Брэкетт, я-то думал, что ребята вроде вас знают все. Всезнайки-супермены. Такими вас показывают по телеку. Шикарная…
— Сержант…
— Блондинка, пистолет за поясом, дерьмо собачье…
— Сержант, мне нужно название клуба…
— Сами, черт вас дери, и ищите!
Трубку бросили. Послушав мертвые сигналы, Брэкетт тоже положил трубку. Билли Кент. Парень, который так здорово соображает в машинах.
Пожав плечами, детектив взял свернутое фото и вышел.
На улице уже стемнело.
