— Ну, конечно. Извините, миссис Пломер. Мы все выясним с вашим мужем. Девушку эту он, конечно, никогда пе видел.
Избегая взгляда Брэкетта, Пломер подлил жене вина, поцеловал ее в щеку и вышел.
— Сюда, Брэкетт.
Брэкетт кивнул и оглянулся на Элен.
— Надеюсь, что не испортил вам вечер, миссис Пломер?
Ему не ответили.
В кабинете Пломер налил себе виски. Гостю он не предложил, но Брэкетт налил сам, рассудив, что, если за расследование ему никто не платит, надо при случае оправдывать расходы.
— Зачем же так? — укорил Пломер. Он имел в виду атаку на его жену, а не хищение виски.
— Я не нарочно. Сами вынудили.
Пломер опустился в черное крутящееся кресло: такие по карману только богачам. Богачи их и покупают. Все как один. Оглядев стену, Брэкетт выяснил, что Роберт Пломер — член клуба «Елкс», что ему доводилось стоять рядом с губернатором Рейганом, состязаться в гольф, сидеть третьим слева в Йеле, у него склонность к работам Дэвида Хамилтона (ослепительно глянцевитые фото совсем молоденьких девушек) и он коллекционирует фигурки слонов [3], то ли из любви к толстокожим, то ли из-за своих политических пристрастий.
— Брэкетт…
— Прежде всего, — прервал Брэкетт, — напомню: я не из полиции. И не намерен информировать ее о вашей связи с девочкой четырнадцати лет, что, сами понимаете, может не только превратить ваш диплом юриста в никчемный листок бумаги. Это грозит вам тюрьмой.
— Только без блефа…
— Что? Да будь вы чисты, вы бы меня после первого слова вышвырнули.
— Доказательств у вас нет.
— Да, тут вы правы. Но материала, чтобы передать дело, скажем, комиссару полиции, хватит. Посмотрим, поможет ли вам тогда дружба с полицейскими.
— Вы решили шантажировать меня?..
— Потише, Пломер. Я же сказал — частный детектив. Карточки у меня нет, но можете справиться в телефонной книге.
— Никогда о вас не слышал.
— Я о вас тоже. До сегодняшнего дня.
Раздираемый сомнениями, Пломер не отрывал глаз от Брэкетта. Внезапно он сдался и произнес:
— Машину угонять ей, конечно, было незачем.
— Вам она известна под другим именем? Не Мэри Малевски.
— Кто? А, нет. Салли.
— Салли, а дальше?
— Салли… Салли Фитцджеральд.
— Салли Фитцджеральд? Да… на Малевски что-то не смахивает.
— Подумаешь, преступление.
— Меня не касается. Мне только надо узнать, кто она. Для начала у меня было одно имя. Теперь — два. Итак, Пломер, везите меня туда, где вы с ней встречались.
— Но, послушайте…
— Мотель?
— Ну что вы в самом деле! Нет, конечно. Это в…
— Где же?
— У нее. Но как же я могу? Бросить все, ехать…
— Ничего, ничего, Пломер. Уж как-нибудь. День-другой проволочки, и кто знает, что сумеют раскопать всякие там мерзавцы. Вы юрист, вам это известно лучше меня. Стало быть, если желаете в понедельник сидеть у себя в конторе, надо ехать немедля.
— А Элен?
— Скажите, что едете опознавать машину.
Пломер уставился на ковер.
— Пломер, девушка лежит в морге, но вчера ночью она лежала в постели. Вот мне и надо взглянуть на нее.
— Обещаете, что полиция не узнает?
Он был напутан и уже не скрывал страха.
— От меня — нет, — заверил Брэкетт, — обещаю.
— Мне тогда конец…
— Пожелай я навредить вам, что мне тянуть? Стоило шепнуть слово вашей жене… Меня интересует девушка…
— Ладно. Отвезу. Только дайте сначала на фотографию взглянуть.
— Пожалуйста.
Брэкетт аккуратно положил снимок на скамеечку.
Пломер посмотрел на фотографию, перевел глаза на Брэкетта, и лицо у него перекосилось от злости.
— Подонок вы, Брэкетт! Подонок!
Брэкетт покорно снес оскорбления. Что поделаешь, заслужил. Снимок был не Мэри Малевски, на открытке улыбалась мордочка популярной Филдси. он купил ее полчаса назад в киоске на Юнион-сквер.
— Ну что, едем? — Детектив направился к двери. — Наши игры в кошки-мышки кончены?
— Здесь? — спросил Брэкетт.
Пломер кивнул. Он почти сполз с сиденья, словно старался стать незаметнее. Пустые потуги — в районе Норт-бич никому ни до кого нет дела.
— Поверьте, Брэкетт, я не думал, что девушка так молода.
— А что? Вели бы себя по-другому?
Брэкетт вылез из «бьюика» на залитый неоновым светом тротуар. Улица баров, тайных свиданий и одностороннего движения; жалких торговцев и тараканов; любителей поудить рыбку и попавшихся на крючок! Тут никогда не продавали настоящую кока-колу, а младенцев, появлявшихся на свет, встречали шлепком, и уходили они тем же манером. Это были даже не закоулки из дешевых детективных романов, а еще гаже.
— Уверены, что полиция сюда не доберется? — нервничал Пломер.
— Показывайте комнату.
Комната помещалась на третьем этаже, под лестницей. Единственное достоинство лестницы — темнота. Их никто не остановил, ничего не спросил, всем было наплевать. Они наткнулись на бутылки и смятые газеты, и Брэкетт попробовал представить себе, как девушка умудрилась скатиться в такую жизнь. Но не сумел. Может, сказывалась старомодность его поколения.
Пломер уже остановился перед дверью. Из глубины соседней комнаты доносилась музыка.
— Она жила одна? — спросил Брэкетт.
— Да, когда бывала здесь.
— Ключ есть? Тут заперто.
Ключ извлекли из-за рамы окна.
— Кто его туда положил? Вы?
— Да. Я всегда…
— Когда?
— Около пяти утра.
