— Итак, девушка угнала машину своего клиента, «тойоту». Зашла к «Джими», и ей требовались деньги. Встретила там Лумиса. Вот факты.
— Откуда ты все это знаешь?
— Погоди. Она садится за руль. Сзади — двое. Лумис и еще один. Она пугается. Второго она знает, но ей невдомек, что он в «тойоте». Замечает его, когда уже поздно. Он приказывает ей ехать. И она слушается. Страх сковывает ее. Она перепугана. Насмерть. Они едут через весь город. Но Юнион-сквер огибают. Там — пальмы. Едут к мосту. На мосту пассажир, сидящий за девушкой, душит ее. Машина врезается в балки, но к этому моменту ни Лумиса, ни второго пассажира в машине уже нет. А теперь, вдумайся-ка, Сидней, — Лумис видел все. Он свидетель. И он удирает. Почему? Да потому что не сомневается, что его тоже убьют. Сломя голову он мчится к полицейским. В тюрьму. Самое безопасное для него укрытие. Защита.
Брэкетт замолк, скрестил руки и взглянул на друга. Горовитц моргнул.
— Так чего же он не выложил все про этого, второго?
— Может, хотел. Но не забудь: он тоже замешан, могут привлечь и его, и он плетет небылицы, тянет время. И что же? Полиций верит. Никаких сомнений. Почему бы и нет? Подумаешь, невелико диво. Такое случается каждый день!
— В результате он сорвался с крючка.
— Нет. Лумис собирался выложить все. Но не полиции. Мне.
— Почему тебе?
— Вот этого я не знаю. Опоздал.
Горовитц задумчиво вперился в темноту, постукивая по рулю.
— Но ведь это только догадки? Про второго…
— Он существует. И называет себя Иордан. Хэл Иордан.
— Сведения Билли Кента?
— Да. Слушай, Сидней, взгляну-ка я завтра еще разок на «тойоту».
Горовитц молчал. Брэкетт почувствовал его беспокойство.
— Ты что, не веришь?
— Не знаю. По-моему, тебе надо бросить это дело. Им занимается полиция…
— Сидней…
— Сам видишь, что с тобой сотворили. Запросто могли убить.
— Я сумею защитить себя. Да и Иордан тут ни при чем. Пожелай он прикончить меня, не стал бы церемониться! Это месть. Один тамошний придурок расстарался.
— Может быть, может быть. Но по-моему…
— Сидней, надо же, ты…
— Мне кажется, тебе не…
— Что?
— Да выслушай же, наконец!
— Еще орать вздумал! — рассердился Брэкетт. — Ничего я не брошу! Разгадка совсем близко. Вот она! Рядом!
Наступила долгая пауза.
— Прости, Уолтер, я не собирался… Вспомнил, что случилось с Гарри… Гарри всех знал. Все ходы и выходы. Он был искуснее тебя, Уолтер. Что уж темнить. И ты, и я — мы оба это знаем. А посмотри, что вышло. Несколько мальчиков избили его чуть не насмерть. За что? До сих пор не выяснено.
— Гарри знал, что делает.
— Разумеется. Он был упрямым, как и ты.
— Сидней, ты единственный, кому я могу доверять. Ты должен понять, что для меня значит это дело.
— Лет двадцать назад ты бы не признался в таком.
— Двадцать лет назад я бы удрал от убийства без оглядки. Это не по моей части. Но сейчас мне необходимо добраться до истины. Если расколю убийство, докажу себе, что…
— И даже слушаешь сосунков вроде Билли?
— Да. Кого угодно. Всех.
— И клиентов «Джими»?
— Почему бы и нет?
— Никто из них не станет давать показания в суде.
— Да я и не тяну их в суд. Главное для меня — факты.
— Какие же?
— Всякие.
— Ты разговариваешь с другом.
— Знаю. И с верным. Помню, когда умерла Дороти…
— Ох, только без сантиментов!
— Сам их не выношу. Просто вспоминаю. Да, мы друзья. Но на лацкане твоего пиджака — значок.
— И что?
— И все.
— Ты намекаешь, что значок полицейского — помеха для твоей откровенности?
— Да.
— Ты все-таки сумасшедший! Сбрендил!
— Вези меня домой, — попросил Брэкетт. — Давай, двигай!
Квартала четыре они проехали молча. Остановившись у светофора, Горовитц заметил:
— Не представляю, что у тебя на уме.
— То, что надо. Не хочу болтать. Сначала выясню наверняка.
— Но что?..
