Верчу в руках картофелину и не знаю с чего начать. Я когда-то чистила картошку, очень давно. Это было у бабушки, точно помню, как она меня учила снимать тонкую кожицу по спирали, когда я была уже школьницей. А вот, первый мой опыт был достаточно комичным, папа до сих пор его вспоминает иногда. Мне было лет пять, а может даже четыре. Бабушка Вера выкопала в огороде немного молодой картошки и посадила меня на крыльцо, дав в руки тупой коротенький ножик. Показала, как соскребать тонкую молодую кожицу и убежала, ловить кур сделавших подкоп под сеткой небольшого птичьего двора. Куры разбрелись по огороду и увели с собой маленьких желтых цыплят. Мне быстро надоело скрести. Скользкие клубни выскальзывали из пальцев. И мне на помощь пришла детская смекалка. Я просто обгрызла кожуру по кругу. В итоге к бабушкиному приходу, в красной эмалированной чашке в белый крупный горох, плавало с десяток огрызков и парочка первых картофелин, очищенных традиционным способом.
— Я сама! Еще без пальцев останешься, тебе они еще пригодятся! — бабушка Аня отгоняет Кирилла от мясорубки, запускает ее и начинает молоть фарш.
Нож тяжело входит в твердые клубни, никакой спирали из кожуры не выходит. В пакет, развернутый на моих коленях падают толстые ошметки картошки, а несколько очищенных картофелин напоминают угловатые геометрические фигуры. С мольбой в глазах смотрю на Дровосека, он заглядывает в чашку. Без единой эмоции берет нож и садится рядом со мной. Как завороженная смотрю как ловко он чистит картошку.
— Ба, завтракать, когда будем? — интересуется Кирилл у бабушки стоящей к нам спиной. — Мама сегодня вроде до обеда?
— Да, у нее две капельницы в городе после смены, она задержится. Минут через пятнадцать будем.
— Олеську, в школу будить?
— Нет, у нее сегодня дистант, — ругаясь себе под нос произносит бабушка. — Когда только учиться будет? То карантин, то дистант, то соревнования, то живот болит.
На кухню заходит сонная девочка лет десяти, две растрёпанные русые косички торчат в разные стороны как у Пеппи Длинный чулок. На ней растянутая розовая футболка, с растрескавшимся принтом изображающим Тома и Джерри. Наигранно ссутулившись она бредет через комнату ни на кого не обращая внимания, останавливается около мойки, наливает в стакан воду прямо из-под крана. Залпом осушает стакан. Стоя на одной ноге, чешет ее проходясь пальцами другой ноги по тоненькой лодыжке.
— Обязательно делать это утром? — бормочет недовольно, стреляя глазами в работающую мясорубку.
— А когда мне это делать, прикажешь? У меня дел невпроворот, — резко отвечает ей бабушка.
Девочка дует губы оборачиваясь на нас. Я домучиваю седьмую картофилину, одновременно с тем, как Кирилл втыкает нож в последний клубень.
— Привет, — улыбается девочка.
— Привет, привет, — отвечает ей Дровосек.
— Девочка садится на стул подгибая под себя ногу, подперев ладонями подбородок смотрит на меня улыбаясь.
— Меня Олеся зовут.
— Алика.
— Классное имя.
— У тебя тоже, — смотрю то на нее, то на Дровосека. Похожи.
— Это типа Лика, сокращенно?
— Можно и так.
— Вы это… типа пара? — улыбается еще шире.
— Типа того, — забирая у меня пакет с картофельными очистками, отвечает ей Кирилл.
— Блин… Лизка расстроится, — с ее лица стекает улыбка.
— Олеся, иди отца буди! — на всю комнату разносится громкий голос бабушки.
Мне кажется от такого шума проснется даже коматозник. Надеюсь, что это последний член его семьи. Ой ёй… Бабушка, мама, отец, любопытная сестра и еще какая-та Лизка. И чего мне дома не сиделось?
Олеся мелькает в дверном проеме, громко топоча, уносится по коридору.
— Кто такая Лизка? — наклоняюсь к его уху.
Кирилл расплывается в широченной улыбке.
— Конкурентка твоя, — произносит усмехнувшись. — Не волнуйся у нее нет шансов. Ей одиннадцать лет.
Берет меня под руку и выводит из-за стола.
— Вы куда? — вероятно у бабушки Ани имеются глаза на затылке, не оборачиваясь, продолжает свою работу.
— Кроликов покормим, — произносит Кирилл утаскивая меня с кухни, ведет обратно к себе в комнату.
— Ты сегодня работаешь? — кричит бабушка ему вслед.
— Нет! ТО машине нужно сделать: масло поменять, фильтры. Может к вечеру выеду, — закрывает за нами дверь.
— Отвези меня пожалуйста домой, — сразу начинаю я. — У тебя такая хорошая бабушка, мне не хочется ее обманывать. Да еще и родители… сестренка.
— Ты точно пойдешь домой?
— Да, какая тебе разница куда я пойду!?
— Машина троит, свечи поменять нужно, — говорит он, роясь у себя в шкафу. Достает серые трикотажные брюки, кидает их мне. — Надевай! Замерзнешь на улице.
— Кирилл! Пожалуйста, отвези меня в город.
— Отвезу конечно. Машину подшаманю и отвезу, — отворачивается от меня. Вероятно, дает мне время сменить шорты на брюки.
Переодеваюсь, затягивая шнурок на талии. Они надуваются вокруг моих бедер как парашют. Подкатываю штанины. Что я делаю? У меня ведь есть своя одежда. Не полный комплект, но все же есть.
— Где моя одежда?
— Какая одежда?
— Не придуривайся!
— Аааа… твоя набедренная повязка. Можно я оставлю ее себе на память?
— Ты совсем охренел!? — начинаю злиться.
