— Нет! Нет! Кирилл, нет! — я ни за что туда не полезу. Крепко врастаю шпильками в тротуарную плитку, царапаясь отдираю его ладонь от моей руки. — Ты не нормальный! Я ни за что, туда не поднимусь!
— Тебе понравится! — продолжает повторять он, упорно волоча меня к парашютной вышке.
— Я согласна на колесо обозрения! И вату можешь мне купить. Клянусь, я ее съем! — проклинаю себя за то, что отказалась от сахарной ваты, в очередной раз объявив ему, что я не ем сахар и слежу за фигурой.
Дровосек меня не слышит, отрывая от земли тащит меня, не переставая смеяться и звать меня трусихой.
— Я в туалет хочу, — выдаю я, когда до жуткой башни остается не больше десяти метров.
— Правда хочешь?
— Ты издеваешься?
— Нет, просто если ты собираешься так отсрочить прыжок, то у тебя ничего не выйдет, — крепко держит меня за руку. — Не бойся, это не парашют. Мы не полетим до земли.
— Я буду кричать!
— Обязательно будешь! Тебе понравится, я тебя уверяю, — делает ещё несколько шагов. Семеню следом за ним. — Мы же вместе прыгнем. Я делал это не меньше сотни раз.
— С кем?
Дровосек не понимающе моргает.
— С кем ты прыгал?
— Аааа… Один. У меня друг тут работает. Сегодня его смена.
— Точно один?
— Разве можно ревновать к прошлому? — смеется.
— Я не ревную, просто пытаюсь оттянуть время.
— Я так и понял, — его шаги ускоряются. Хныча плетусь следом за ним.
— Как это будет? Кирилл, я жить хочу. Ну пожалуйста, — пытаюсь выдавить слезу, но ничего не выходит мы уже поднимаемся на первый пролет.
— Первый уровень всего двадцать пять метров. Второй раз можно будет попробовать пятьдесят.
Одинокая слеза все же скатывается по щеке.
— Я уверена, что мне не понравится.
— Я уверен, что ты захочешь еще.
Я дура? Совсем бестолковая, глупая идиотка, позволяющая облачить себя в страховочные ремни. Почему-то сейчас плакать стыдно. Это очень странно, но мне не хочется капризничать перед другом Дровосека. Его кажется зовут Максим. Я пропустила мимо ушей эту информацию. Мне страшно и холодно. Хоть день сегодня ясный и солнечный. Ему все равно не жить, даже если мы останемся живы. Я прикончу его.
Бах! Бах! Бах… Сердце грохочет. Пульс пробивает виски. Я вся покрыта липким потом, он наверняка пропитал ткань моего боди насквозь. Почему-то становится душно, ноги подкашиваются сами собой. Дровосек придерживает меня за плечи.
— Слушай, что говорит инструктор.
А? Что? Кто-то, что-то говорит? Язык прилипает к небу, во рту сухо как в Сахаре. Шмыгаю носом, переводя взгляд с расплывающегося лица Дровосека на такое же не ясное лицо инструктора.
— Кир, ты уверен? — произносит кто-то, где-то далеко за пределами моего сознания. — По-моему твоя девушка не в восторге от этой идеи.
— Все нормально, — так же далеко и с эхом звучит голос Кирилла. — Алика, обними меня руками и ногами, — подсаживает меня к себе на бедра, отрывая мои босые ватные ноги от резинового покрытия площадки. Послушно выполняю его просьбу. Всеми силами стискивая его шею, переплетаю ноги за его спиной.
— Тшшш… Полегче, ты меня задушишь! — смеется.
— Я тебя убью, — шепчу я онемевшими губами, делаю глубокий вдох.
— Готова?
Отрицательно качаю головой вероятно теряя сознание.
Дровосек прижимается своими губами к моим пересохшим губам и падает назад увлекая меня в невесомость свободного парения. Крик рождающийся в груди оглушает, рассекаемый нами воздух рвет мои волосы. Его дыхание обжигает мою шею, мы словно сиамские близнецы, сросшиеся воедино болтаемся вниз головой, раскачиваясь на тросах.
— Придурок!! — пытаюсь боднуть его головой, осознавая, что все уже закончилось. Закончилось, так быстро, что я и понять толком ничего не успела. — Все понятно! — киваю тяжелой головой. Нас уже поднимают.
— Что тебе понятно? — смеется Дровосек.
— Это все только ради того, чтобы облапать меня, да? — одна его рука, крепко прижата к моим ягодицам, вторая обвивает мою спину под лопатками.
— Мне убрать руки? — смеется он.
— Только попробуй!
— Еще хочешь?
— Нет!
— Точно?
— Ну если только один разочек.
Дровосек смеется мне в шею.
— Я же говорил.
— Я все равно тебя потом убью.
— Хорошо, — целует меня подтягиваясь на перекладине, перемещая нас из положения вниз головой. Поднимаемся обратно на площадку.
— Может откапиталить получится? — смотрю на понурое лицо отца, вытирая руки о ветошь.
— Не, Кирюх… Блок шатуном пробило. Гидроудар, это полный пи…ц, я же тебе сразу сказал, — произносит он, прикуривая сигарету.
Это полная жопа. Очко гигантских размеров, в котором мне еще не удавалось побывать до сегодняшнего дня. Я ведь чувствовал, что вляпаюсь в какое-нибудь дерьмище. Иногда нужно прислушиваться к собственным ощущениям. Я мог бы сейчас целовать нежные губы Алики и трогать ее ох…ю троечку, а не вот это все. Все моя гребаная жадность. Заработал, твою мать!
— Можно бэушный движок посмотреть, — докурив сигарету, отец тушит ее о камень и бросает в урну.
— Бл…ть! Это же полтос не меньше.
— Ну, где-то так, — кивает он, открывая приложение. — Я поищу, а ты пойди поешь. Голодный ведь.
— Ага… — хлопаю капотом, набирая Тимура.
