— Я покурю… — Яна протягивает руку, ожидая, что я дам ей ключи. — К себе, Ян.
Недовольно фыркнув Яна разворачивается, всем видом демонстрируя обиду. Ее светлые волосы, взметнувшиеся в воздухе, рассеивают около моего лица цитрусовый аромат, к которому я уже привык, но который сейчас вызывает во мне резкий приступ тошноты, а еще дикое желание покурить, чтобы перебить его ноты.
В тот момент, когда за девушкой хлопает подъездная дверь, дверь Гелика открывается. Сердце начинает стучать отрывисто и словно с задержкой. Мы не знакомы лично, но я знаю этого человека, и он явно приехал сюда по мою душу.
Отец Алики быстрыми широкими шагами преодолевает короткое расстояние, приблизившись останавливается передо мой. Смотрит на меня, вынимая руки из карманов, протягивает ладонь. Отвечаю на его рукопожатие, ощущая, как немеет затылок.
— Добрый вечер, Кирилл.
— Здравствуйте.
— Я… — замешкав на несколько секунд, вытягивает из кармана пачку сигарет, выбивает одну. — Меня…
— Я знаю, кто вы. Можете не представляться, — он предлагает мне сигарету, машинально вытягиваю одну, мну в пальцах фильтр опираясь спиной на дверь Приоры. Он становится рядом, протягивает мне зажигалку, прикуриваю.
Он затягивается и тяжело выдыхает. Наблюдаю как подрагивают его пальцы. Мои руки тоже бьет предательский тремор.
— Дело к тебе есть, — зажав в губах сигарету, достает телефон, сбрасывает входящий звонок. — В прошлом году, ты встречался с моей дочкой. Алика не делилась со мной личным, предпочитая хранить ваши отношения в секрете. А я боялся вмешиваться, поэтому держался в стороне, — мужик тяжело вздыхает, бросает взгляд по сторонам.
Запуливаю истлевший окурок в клумбу, отец Алики следует моему примеру. Выбивает новую сигарету из пачки, зажимает ее в губах.
— Мы расстались осенью.
— Я знаю. Я очень жалею, что отпустил ее тогда. Мне нужно было запретить ей ехать.
— Не понимаю, причем здесь я.
— Кирилл, ты хорошо влиял на Алику. Хотя знаешь, чисто по-отцовски, мне ни раз хотелось оторвать тебе яйца.
— Чего? — складываю руки на груди, смотрю на мужика исподлобья.
— Вот будет у тебя дочь когда-нибудь… поймешь. И тем не менее, меня устраивал ее выбор. И на ваши гульки, я смотрел сквозь пальцы, — растопырив пятерню мужик машинально приближает ладонь к глазам.
Он заметно нервничает. Меня наоборот, немного попускает, но ненадолго… Странное ощущение по новой закручивает меня в жгут, словно тряпку, отжатую вручную после стирки в ледяной воде. Не понимаю, к чему он ведет. Сейчас он поведает мне о том, что в те несколько дней, в которые мы кувыркались в ее комнате, он был дома и не уезжал ни в какие командировки. Сидел тихо и не высовывался, давая возможность любимой доченьке вдоволь натрахаться с парнем, которого она почему-то предпочитала держать в секрете.
Не нужно было мне с ней спать. Это была моя самая фатальная ошибка. Самая злоебу…я херня, которая со мной когда-либо происходила. Эта сука пролезла под кожу, засела мне в голову, намотала мои жилы на длинные тонкие пальцы, расхерачила мне душу, плюнула в сердце и свалила, оставив меня подыхать от ревности и тоски.
Думать о том, что она так же сладко стонет, только в чужих руках, было настоящей мукой. Паранойей, преследующей меня всякий раз, когда я напарывался на ее свежие фотки, которые она постила из клубов и баров. Алика вернулась к прошлой привычной жизни, которую слишком сильно любила. Гораздо больше чем меня. Хотя, любила ли она меня? Все еще остается вопросом. Когда шептала мне «люблю», в ответ на мои признанья, я и правда ей верил. Верил в то, что все, что происходит между нами навсегда…
— Какое у вас ко мне дело? — потерев ладонями лицо пытаюсь избавиться от морока, затягивающего мое сознание как густой холодный туман.
— Я хочу попросить тебя, снова быть рядом с моей дочерью.
— Нет, — хмыкаю я, отрицательно качая головой.
— Я не правильно выразился. Ты не совсем верно меня понял. Алике нужен человек рядом.
— Нянька, что ли? — из меня вырывается злорадный смешок. — Боюсь, что с этим вы опоздали, она уже большая девочка. Раньше нужно было нанимать ей гувернантку, — совершенно не к месту начинаю умничать я, понимаю, что это лишнее, но меня почему-то несет, а он словно пропускает мимо ушей мои слова, продолжает:
— Ей нужен водитель и человек, сопровождающий ее на реабилитацию.
Острый спазм снова сковывает мою глотку. Прочистив горло, закашливаюсь. В горле першит, хочется попить.
— Наверное ты не в курсе… — непонимающе верчу башкой.
Да, о чем он? Алика давным-давно в Майами. Загорает на берегу океана, наслаждается жизнью и крутит своей охеренной задницей перед толстосумами, готовыми оплатить ей красивую жизнь.
— Моей дочери нужна медицинская помощь. Она отказывается ее принимать. Старшая дочь не смогла побороть ее упрямый характер. Я думал, что в Москве, она быстрее пойдет на поправку. Но оказывается и здесь есть неплохие специалисты…
— Да, что с ней!?
— Частичный паралич. Она не ходит. Могла бы, но не хочет. Ленится… — мужчина выдыхает, проводя ладонью по коротко остриженным волосам. — И с психологами общаться тоже, не хочет.
