– Эдик, прекрати! – просил Ковалев, и тут ожила рация. Ковалев первым схватил ее, нажал кнопку:
– Первый на связи!
– Первый, это Третий, – голос Овсянниковой был спокоен. – Все, товарищ полковник. Мы его взяли. Подъезжайте!
– Давай к подъезду, – скомандовал Ковалев водителю.
Автомобиль с надписью «Ветеринарная служба» подкатил к подъезду, открылась дверь. Оперативники быстро вывели из подъезда какого-то мужчину, запихнули в «уазик», следом залезла Овсянникова. Машина сразу же тронулась и уехала.
Сидящие на соседней лавочке старушки проводили машину недоуменными взглядами. Они ничего не поняли.
«Уазик» ехал по городской улице. На сиденье у столика сидел задержанный, немолодой мужчина, внешне отдаленно похожий на Чикатило. Он был сильно напуган, на руках наручники.
– Фамилия, имя, отчество? – спросил Кесаев.
– Калинин я, Дмитрий Степанович… А за что… Что я сделал? – мужчина был на грани истерики.
– Ничего, Дмитрий Степанович, ты не сделал, – усмехнулся Липягин. – Вообще ничего. Нам, кстати, не хочешь об этом «ничего» что-то рассказать? Будет оформлено как явка с повинной!
– Товарищ майор! – одернул Липягина Ковалев.
– Место работы? Должность? – продолжил оперативный допрос Кесаев.
– Я… мне… Я не… – пробормотал Калинин, испуганно косясь на Липягина.
– Память у гражданина отшибло, видать. Только блеять может, – Липягин подмигнул Горюнову.
– Нет, нет! Я все скажу! Я… Инженер, работаю на заводе «Ростсельмаш»… электроцех… Но это замдиректора, Прудников, это он кабель кому-то в Ставрополь продавал! Я только списывал! Да и было один раз… Что, мне тюрьма теперь?
– Погодите, гражданин Калинин, – Ковалев хлопнул ладонью по столику. – Про кабель вы в другом месте другим людям покаетесь. Откуда полотенце с кровавыми пятнами?
– Какое… полотенце? – не понял Калинин.
– Которое ты, Дмитрий Степанович, выбросил вместе с мусором. Припоминаешь? – Липягин навис над задержанным, буровя его взглядом.
Калинин несколько секунд думал, потом вдруг шумно выдохнул.
– Ву-у-х… Полотенце… Блядь… Полотенце… Я рыбу вчера чистил в ванной. Рыбу, сазанов, мы с братом и его друганами на рыбалку ездили, на Койсуг, где плотина… – Калинин приободрился и заговорил уверенно, раскатистым баском: – Хорошо подняли, сорок килограмм! Ну, я чистил, и рука сорвалась, нож в ладонь вошел, – он поднял скованные наручниками руки, показал перемотанную бинтом ладонь. – Вот! Кровищи было… Я полотенцем зажал, чтобы коврик не заляпать на полу. Потом жена прибежала, обработала. А полотенце выкинули, не отстирать его… А что, нельзя такое выкидывать?
Ковалев и Липягин переглянулись.
Кесаев внимательно посмотрел на криво улыбающегося Калинина, перевел взгляд на Витвицкого. Тот за спиной задержанного развел руками, отрицательно покачал головой – нет, видимо, не он.
Звонок все звенел. Чикатило открыл дверь. Перед ним стояли двое подростков, парень и девушка.
– Здрасте. А Юрка дома? – спросил парень.
– Здрасте, здрасте… здоровее видали. Нету его!
– А где он, не знаете? – вступила в разговор девушка.
– Умотал шлындать, – раздраженно ответил Чикатило.
– А куда? – девушка оказалась настырной.
– Куда… на кудыкины горы! – рассердился Чикатило. – Откуда я знаю куда? Вы там с ним болтаетесь, должны знать лучше моего.
– Ладно, ладно… – парень легонько толкнул девушку. – Все, пошли, они с Андроном на гаражах, наверное…
Парень и девушка повернулись, начали спускаться по лестнице. Чикатило посмотрел им вслед, остановился взглядом на туго обтянутой джинсами девичьей попке, глаза его остекленели, он непроизвольно облизнул губы…
Вечером следующего дня следственная группа собралась на разбор полетов. Все пребывали в подавленном настроении.
– …Проверка по задержанному Калинину показала его полную невиновность, – Ковалев говорил, глядя в сторону. – Опрошенные брат, друзья, жена и случайные свидетели полностью подтвердили его показания. Полотенце идентично тем, что обнаружены у него в квартире, они из одной партии. Характер пореза на руке также соответствует описанному им на предварительном допросе. В ванной комнате найдены следы крови. Даже неочищенная рыба, мать его, в морозилке лежит.
– Ну что же… Отрицательный результат – тоже результат… – сердито буркнул Кесаев.
В это самое время в рабочей столовой на предприятии, куда недавно устроился Чикатило, отмечали его пятидесятилетний юбилей.
В обеденном зале стоял празднично накрытый длинный стол буквой П, похожий на свадебный, но вместо жениха с невестой, родителей и свидетелей во главе стола сидел Чикатило в костюме и при галстуке, новый директор, жена Чикатило, несколько представительных мужчин и женщин. Остальные гости занимали места по периметру стола. Над столом висел огромный плакат, нарисованный гуашью: «С ЮБИЛЕЕМ!!!» и большие цифры пятьдесят, увитые лавровыми ветвями.
На маленькой импровизированной сцене играл самодеятельный ансамбль. Между столом и сценой расхаживала с микрофоном ярко, броско одетая дама-профорг.
– Друзья! Сегодня мы всем нашим дружным коллективом отмечаем пятидесятилетний юбилей нашего сотрудника, Чикатило Андрея Романовича!
