Ковалев согнал с лица улыбку, взгляд его стал злым.
– Кто сказал?
– Это неважно, – покачал головой ученый. – Я прибыл, чтобы ознакомиться с материалами дела. Потом хотел бы побеседовать с подозреваемыми. Надеюсь, с этим проблем не возникнет?
– Это ваше право, если все допуски оформлены, – развел руками Ковалев.
– Не сомневайтесь, – Некрасов не подал руки на прощание, бросил на ходу: – Всего доброго.
Он двинулся к ожидающему Витвицкому, вместе они зашли в здание.
Ковалев проводил Некрасова долгим взглядом, процедил сквозь зубы:
– В Москве ему сказали… Суки!
Внезапно морщины на лбу Ковалева разгладились, он даже улыбнулся, но не довольно, а зло, и ткнул Липягина пальцем в грудь:
– Эдик, тебе задание: потяни резину. Пусть этот профессор драный с нашими «дураками» повстречается попозже. Послезавтра или вообще в пятницу, понял?
– Точно так, Александр Семенович. Вопрос можно?
– Ну…
– А зачем попозже? – майор спросил это с такой интонацией, что Ковалев скривился – он не любил, когда подчиненные валяли ваньку.
– Затем, что надо. Я за это время попытаюсь ситуацию, что называется, переломить, понял? У меня в Москве тоже… есть кому что сказать. Так, ладно. Я в горисполком на совещание, а завтра – в столицу нашей Родины. Все, давай.
Ковалев пожал Липягину руку, сбежал по ступенькам, уселся в служебную машину и уехал.
Некрасов сидел за столом, перед ним лежала раскрытая папка с делом «дураков». Он внимательно, вникая во все подробности, читал документ за документом. Витвицкий за соседним столом то и дело поглядывал на своего учителя. Неожиданно раздался стук в дверь.
– Да, да. Войдите! – отреагировал Витвицкий.
Вошла Овсянникова с папками в руках.
– Здравствуйте, Виталий! Я забрала копии из архива… Ой… – девушка заметила Некрасова. – Извините. Здравствуйте.
Мужчина оторвался от дела, которое читал, окинул взглядом Овсянникову, улыбнулся.
– Здравствуйте, прекрасная незнакомка.
– Евгений Николаевич, – Витвицкий встал, – это старший лейтенант Овсянникова.
– А имя у столь очаровательного старшего лейтенанта есть? – пророкотал профессор, тоже поднявшись.
Овсянникова улыбнулась, положила папки на стол.
– Меня зовут Ирина.
– Ириша, вы не стесняйтесь, не обращайте на меня внимания, работайте, – сказал Некрасов с такой интонацией, что сразу стало понятно: не обращать на него внимания – невозможно.
– Это профессор Некрасов из Москвы, – негромко сказал Витвицкий.
– Да я уже знаю – все управление гудит: «Приехал лучший в стране эксперт по маньякам», – еще шире улыбнулась девушка и спросила у Некрасова: – Может быть, вам чаю? С печеньем?
– Не откажусь, с удовольствием.
– Сейчас принесу, – старший лейтенант двинулась к двери.
– И мне… если можно, – сказал ей в спину Витвицкий.
– Конечно, Виталий… Иннокентьевич, – кивнула девушка, взявшись за дверную ручку.
Овсянникова вышла. Некрасов проводил ее, оценивая взглядом фигуру – талию, бедра, ноги. Улыбнулся Витвицкому:
– А я смотрю, на западном фронте таки намечаются перемены, а?
Мужчина не ответил, лишь смущенно отвел глаза.
– Эх, Виталий, Виталий, – с деланой укоризной сказал ученый, – и кому я про холодный и чистый разум толковал? Ну, чему быть, того не миновать. В конце концов, даже Фрейд, Юнг и Эйнштейн были женаты.
– Да нет, Евгений Николаевич, вы все не так поняли…
– Я все правильно понял. И хочешь совет? Будь решительнее. Женщины это любят, а в особенности женщины – сотрудники милиции. Не затягивай с этим делом, раз уж начал.
Витвицкий покраснел как мальчишка.
– Да я…
– Девочка-то красивенькая. Уведут! – засмеялся Некрасов, но тут же посерьезнел: – Кстати, а что за папки она принесла?
– Это мы делали анализ похожих дел за последние десять лет. Архивные материалы, – зачастил капитан, обрадовавшись, что разговор переключился на другую тему.
– Кесаев приказал?
– Да, это была его инициатива.
Профессор задумчиво побарабанил пальцами по столу.
– А дай-ка ты мне их посмотреть, Виталий Иннокентьевич дорогой. Наш Тимур Русланович тонкий нюх имеет. И если он проявил эту самую инициативу – стало быть, не зря…
Чикатило ужинал, Фаина мыла посуду.
– Андрей, – спросила она, – а ты нож с черной ручкой не видел? Помнишь, который для мяса?
Чикатило, не отрываясь от тарелки, кивнул, что-то промычал с набитым ртом.
– Да ты не торопись, прожуй нормально, – с досадой сказала жена.
Мужчина дожевал, встал, молча вышел из кухни, крикнул из коридора:
– Я его на работу брал!
– Зачем?
– Чтобы наточить.
Чикатило вернулся в кухню с портфелем в руках. Открыл портфель, достал тетрадь, заложенную ножом, вытянул нож и аккуратно, за лезвие, передал жене:
– Осторожно, Фенечка! Не порежься.
Фаина кинула нож в мойку, под струю воды, сказала с улыбкой:
– Как-то не резалась до сегодняшнего дня. Садись, доедай, остынет.
Чикатило чмокнул жену в щеку, сел за стол.
