– Семейное положение?
– Женат, двое детей.
Директор хмыкнул.
– Вы, Андрей Романович, просто человек с идеальной биографией.
– Мне скрывать нечего, – улыбнулся мужчина.
– Скажите, а зачем вам в педагогику? Вы же с детьми никогда не работали, – снова спросил директор, он будто чувствовал в сидящем перед ним человеке гнильцу и пытался вытащить ее наружу, но анкета у Чикатило и в самом деле была идеальной.
– Дети – наше будущее, – объяснил тот. – Знаете, я много в своей жизни учился, и мне кажется, что пришла пора делиться знаниями. Время собирать камни и время разбрасывать, так сказать…
– Детям вы тоже подобные цитаты приводить собираетесь? – нахмурился директор.
– Нет, что вы, – смутился Чикатило. – Детям это не нужно. Детям это… коммунистическое воспитание, Макаренко… – он снова нащупал нужную мысль и продолжил уже уверенно, воодушевляясь с каждым словом: – А вообще дети про партизан любят. Я помню себя мальчишкой…
– Все это очень интересно, Андрей Романович, – оборвал его директор, – но не к месту. В общем, так: сейчас лето, дети на каникулах, учителя в отпусках, потому возьму вас пока на должность заведующего учебной частью. Познакомитесь со школой, обвыкнитесь. С первого сентября переведем вас на должность учителя русского языка и литературы. А там посмотрим.
Чикатило счастливо улыбнулся.
Это было тринадцать лет назад. Тогда еще все были молоды и живы.
Стояло раннее субботнее утро. Настолько раннее, что советские трудящиеся в большинстве своем еще отсыпались после рабочей недели. Витвицкий тихонько вышел из своего номера, закрыл дверь и повернул ключ. В утренней тишине замок щелкнул будто выстрел. Капитан напружинился, боясь разбудить соседей по гостинице, но оказалось, что не все соседи спят. С другой стороны коридора послышался похожий щелчок. Виталий обернулся – по коридору от своего номера к нему вальяжно шел Некрасов:
– А, Виталий Иннокентьевич. Куда это ты в свой законный выходной?
– Встречный вопрос, Евгений Николаевич, – улыбнулся мужчина.
Некрасов громко рассмеялся, он явно не боялся кого-то разбудить, а скорее просто не думал, что кто-то может спать в то время, когда он проснулся.
– У ученых выходных не бывает, коллега. Я наконец-то получил разрешение на беседу с задержанными, – профессор зашагал по коридору, и Витвицкому пришлось идти следом, чтобы не прерывать разговор. – Этот майор… как его? Липягин? Он меня все завтраками кормил – то в СИЗО санобработка, то машины нет, то у них там подозрение на дизентерию… Но вот, добился! Сейчас позавтракаю – и еду.
– Могу я вам чем-то помочь? – из вежливости поинтересовался Витвицкий.
Некрасов остановился и посмотрел на бывшего ученика, будто прикидывая его возможности:
– Пожалуй, что да. Не в службу, а в дружбу, Виталий, сбегай в гастроном, купи бутылку кефира. И саек, которые по три копейки, ну знаешь, – пару штук. Бог его знает, сколько я там пробуду, а организм свое требует!
Ученый хлопнул себя по животу и рассмеялся.
– Да, конечно, Евгений Николаевич.
– И вот еще! Купи мне куклу.
– Куклу? – опешил капитан.
– Да, обыкновенную пластмассовую куклу, – как само собой разумеющееся пояснил Некрасов. – Побольше размером. Знаешь, есть такие… «Аленка», кажется, называются.
– Но…
– Потом объясню, – оборвал Некрасов и бодро зашагал к лестнице.
Не спали в свой законный выходной не только Некрасов с Витвицким. Кесаев с раннего утра работал с документами, полагая, что его никто не отвлечет. Потому на стук в дверь он удивленно приподнял бровь:
– Войдите!
– Доброе утро, Тимур Русланович, – на лице вошедшего Липягина возникла чуть заискивающая улыбка. – Вы уже на посту.
– Мы всегда на посту, товарищ майор, – сухо ответил следователь, который подобного тона не выносил. – Вы что-то хотели?
– В вашем заключении по делу «дураков»… Ну, по этим троим… Там нет рекомендации передать дело в суд.
– Разумеется. Я такой рекомендации не писал.
– Но все же понятно…
Кесаев посмотрел на майора: дурак или ваньку валяет?
– Вы, Эдуард Константинович, фильм «Вечный зов» смотрели?
– А как же! – снова улыбнулся мужчина. – Два раза.
– Значит, должны помнить слова, сказанные председателем колхоза Панкратом Назаровым, когда его заставляли раньше времени сев начинать. Да?
Майор заметно погрустнел. По всему было видно, что кино он действительно смотрел и цитату помнит.
– Так что он говорил? – уточнил Кесаев.
– Что торопливость нужна в двух случаях – при ловле блох и при поносе… Но товарищ полковник!
– Без но, товарищ майор. Можете идти.
Пробормотав «Так точно», Липягин вышел. А Тимур Русланович задумался. С чего это майор так оживился? Распоряжение Ковалева? Или в отсутствие начальства решил инициативу проявить?
Кесаев взял ручку, собираясь вернуться к прерванному занятию, но спокойно поработать с документами в это утро ему было не суждено. Затрещал телефон. Мужчина поднял черную эбонитовую трубку со старенького аппарата.
– Кесаев. Слушаю.
Из трубки донесся раскатистый начальственный бас. Кесаев слушал, постукивая ручкой по столу.
