Эти спокойно произнесенные слова сработали не хуже спусковой пружины. Гризамов с рычанием бросился на сокамерника и ударил его кулаком под дых. А когда тот согнулся от боли, добавил локтем по спине, вкладывая в удар обиду за разбитый нос. Кравченко со стоном повалился на пол. Теперь он был безопасен, и Гризамов принялся бить его ногами, норовя попасть по почкам.
– Кровью ссать будешь, гнида! – яростно орал он. – Кровью!
Витвицкий чувствовал себя удовлетворенным и опустошенным одновременно. С одной стороны, он был доволен полученным результатом, с другой – непростые разговоры, тряские поезда и паршивая погода его изрядно вымотали. Капитану казалось, что в этой командировке он промерз насквозь, поэтому даже сейчас по теплому коридору ростовского УВД он шел в плаще.
Первым, кого он встретил, не считая дежурного на входе, оказался Кесаев. Полковник вышел ему навстречу, бегло окинул с ног до головы, задержав взгляд на чемодане и папке в руках подчиненного.
– А, Виталий Иннокентьевич. С возвращением, – приветствовал он. – Вы, я гляжу, прямо с поезда. Ну как, успешно?
– Да, – Витвицкий поставил на пол чемодан, поспешно протянул начальнику папку и заговорил часто, хоть и не без гордости: – Вот отчет с протоколом допроса Гризамова. Он сознался, что по уговору со следователем Липягиным регулярно избивал в камере Кравченко, добиваясь от него признательных показаний по делу Закотновой.
– Очень хорошо, товарищ капитан, – Кесаев спокойно принял папку. – Видите, а вы говорили, что это работа не для вас.
– Я там отметил большую помощь, которую оказал мне начальник оперчасти майор Гаврилов, – поторопился добавить капитан. – Можно сделать так, чтобы о его участии узнали в Москве? В Заполярье климат суровый, он хотел бы перевестись…
Кесаев нахмурился, в мгновение растеряв все свое благодушие. Заметив такую перемену, Витвицкий умолк.
– То есть «ты мне, я тебе», да? Я вас правильно понял? – уточнил полковник с недобрым прищуром.
– Без него… – начал было Витвицкий.
– Начальник оперчасти лагеря обязан, – резко оборвал Кесаев, – вы слышите, товарищ капитан?! Обязан оказывать вам всяческое содействие! А не пытаться выгадать что-то для себя.
– Да он не пытался… – совсем растерялся Витвицкий. – Я…
– Каждый раз я в вас разочаровываюсь, Виталий Иннокентьевич.
– Но…
– Свободны! – сухо бросил начальник и зашагал по коридору.
Витвицкий смотрел ему вслед, нервно покусывая губу, но на этом его злоключения не закончились.
– А, капитан, с возвращением, – раздался рядом голос Горюнова.
Витвицкий обернулся, неприязненно посмотрел на майора. Он был последним человеком, которого Витвицкому хотелось бы сейчас видеть. На лице Горюнова играла вежливая улыбка, но в глазах его неприязни было не меньше, чем у Витвицкого.
– Что ж ты, Виталий Иннокентьевич, меня перед начальством подставляешь? – сквозь зубы зло процедил Горюнов, подходя ближе.
Витвицкий поднял чемодан.
– Оставьте меня в покое, Олег Николаевич. Я устал от ваших тайн мадридского двора.
Он попытался уйти, но майор заступил ему дорогу.
– Ишь ты! Устал он.
Витвицкий снова попробовал обойти Горюнова. Но майор не пропустил, более того – схватил за плечо, буквально требуя внимания. Это уже было слишком. Витвицкий не терпел тактильных контактов с посторонними. Он замер на секунду, глядя на руку мужчины, вцепившиеся в плечо пальцы, а затем внезапно даже для себя отвесил ему пощечину.
Горюнов от неожиданности отпустил руку капитана и ошалело вытаращился на Витвицкого. А тот, опустив глаза, обошел майора стороной и быстро пошел прочь.
Весть о возвращении Витвицкого дошла и до Ковалева, а вместе с тем птичка на хвосте принесла Александру Семеновичу и результат поездки капитана, потому в кабинет Кесаева он ворвался в бешенстве.
Москвич сидел над папкой, что передал ему Витвицкий, и с интересом изучал документы. На ростовского коллегу он поднял спокойный вопросительный взгляд.
– Потрудитесь объяснить, что все это значит, товарищ полковник? – рявкнул Ковалев вместо приветствия.
– У меня к вам тот же вопрос, товарищ полковник, – Кесаев с тем же непрошибаемым спокойствием закрыл папку.
– Я по-хорошему просил вас. А вы решили под управление копать? – Ковалев тщетно пытался сдержаться, но вместо этого только распалялся с каждым словом все больше.
– А я и занимаюсь нашим делом, Александр Семенович, – яростные выпады Ковалева лишь укрепляли спокойствие мужчины. – Я теперь практически уверен, что дело Лены Закотновой имеет к нашему делу прямое отношение. А Кравченко наказан за преступление, которого не совершал.
Ковалев посмотрел на Кесаева с ненавистью:
– Чистоплюй! – сказал он, будто сплюнул. – Ты родителей этой Леночки видел? Нет? Их опрашивать не рискнул? А не хочешь к ним сходить и им это вот все в лицо повторить?
– У меня есть доказательство того, что признательные показания Кравченко дал под набоем.
Кесаев сохранял спокойствие, а Ковалев чуть не задыхался от бешенства.
– Ты еще скажи, что это я из него признания выбивать приказал, – процедил он. – А лучше – что сам их выбивал! Чего уж мелочиться!
– Этого я не говорил.
