– Я обратился к материалам дела и пришел к выводу, что наш убийца может быть водителем, – продолжил заготовленную речь Брагин. – Вероятно, дальнобойщиком, что объяснило бы его частые перемещения по регионам.
Полковник замолчал, ожидая новой реакции. Офицеры недоуменно переглядывались. Ковалев заметно напрягся.
– Виктор Петрович, – нарушил молчание Витвицкий, – простите, но из чего вы сделали такой вывод?
– По совокупности данных, товарищ капитан. Немалую роль в этих выводах сыграли, среди прочего, ваши служебные записки, – охотно отозвался Брагин и вдруг, резко прищурившись, поглядел на капитана: – А вы что же, уже поменяли свое мнение по этому поводу?
– С тех пор прошло много времени, ситуация несколько изменилась, – честно ответил Витвицкий, не уловив подвоха.
– Ситуация с тех пор изменилась только в том смысле, что жертв стало больше, – твердо заговорил полковник. – И я не услышал: вы, товарищ капитан, отказываетесь от того, что излагали в служебных записках несколько лет назад? Стало быть, вы умышленно вредили расследованию, пытаясь затянуть дело? Или вы занимаетесь вредительством теперь, пытаясь запутать нас и пустить по ложному следу?
В кабинете снова повисло молчание. Витвицкий запоздало напрягся, но было поздно, удар он уже пропустил. Брагин смотрел на него стальным взглядом.
– Я не отказываюсь от своих слов, товарищ полковник, но…
– Давайте ближе к делу, товарищи, – вклинился в разговор Ковалев, снижая напряжение. – Что следует из вашего предположения, Виктор Петрович?
– Следует начать масштабную проверку всех водителей области.
Ковалев переменился в лице, теряя миротворческий вид.
– При всем уважении, Виктор Петрович, – сдержанно процедил он, – не подскажете, где взять людей для этой цели?
– Снимите с «Лесополосы», – легко отозвался Брагин.
– То есть операция «Лесополоса» закрывается? Я вас правильно понимаю?
– Операцию «Лесополоса» никто не отменял. Просто перекиньте часть людей на проверки водителей.
– Товарищ полковник, – теперь в голосе Ковалева чувствовалось раздражение, – у меня нет лишних людей.
– Людей у вас более чем достаточно, товарищ полковник, – безапелляционно отрубил Виктор Петрович. – Просто нужно заставить их нормально работать. Хватит баклуши бить. Москва требует результат! А ваши отговорки про нехватку кадров – форменная демагогия. – Он кивнул на Витвицкого. – Вон у вас психолог сидит, ни черта не делает. И это только в этом кабинете.
Капитан вскипел, уже готовый ответить, но его остановил взгляд Горюнова. Майор смотрел отрезвляюще и едва заметно качал головой. Витвицкий выдохнул. К неудовольствию Брагина, который, кажется, только и ждал вспышки гнева со стороны психолога.
– Цели обозначены. Задачи ясны. Никого не задерживаю. Жду отчетов, – так и не дождавшись реакции, закончил совещание полковник.
Доктора Екатерину Васильевну Овсянникова знала много лет. Она занималась женскими вопросами, и доверие к ней у Ирины было полное.
Когда старший лейтенант привела себя в порядок и вышла из-за ширмы, пожилой гинеколог что-то сосредоточенно вписывала в карту. Поймав на себе напряженный взгляд Овсянниковой, она оторвалась от бумаг и кивнула на стул напротив.
– Что ж ты стоишь, Ириш? Садись.
Ирина осторожно присела на край стула. Врач уткнулась обратно в бумаги и быстро заполняла бланк все с тем же настораживающим усердием.
– Екатерина Васильевна, что-то серьезное? – тихо поинтересовалась Овсянникова.
– А сама как думаешь? – Посмотрела на нее гинеколог с лукавым прищуром.
– Вы же меня с шестнадцати лет знаете. У меня никогда никаких проблем не было.
– Да у тебя и сейчас проблем нет. Только повод для радости. Как его зовут?
– Кого? – оторопела Ирина.
– Кавалера твоего.
Овсянникова смотрела на Екатерину Васильевну непонимающе, от этой растерянности гинеколог заулыбалась.
– Ты беременна. – И, посерьезнев, протянула растерянной Ирине бумаги. – Сдашь анализы, вот направление. С результатами ко мне.
– А дальше что?
– Ты это о чем? – не поняла Екатерина Васильевна.
– У меня же работа…
– Работать можно, – разрешила врач. – Только без ночных дежурств и этих ваших задержаний. Поменьше стрессов, побольше на свежем воздухе гулять. Поняла?
Овсянникова молча кивнула и задумалась, оценивая свое новое положение.
Старая часть кладбища давно заросла. Тут и там высились могучие деревья, бросая густую тень на оградки и памятники. Солнцелюбивые цветы здесь не приживались, зато буйно перла сорная трава там, где за могилами по какой-то причине не было ухода.
С простого широкого гранитного надгробия смотрели несколько очень разных лиц. Роднила их только фамилия – Одначевы. Возле могильного камня возилась с бархатцами Фаина. Рядом высилась кучка выдернутых сорняков и сухих листьев. В стороне, присев на корточки, аккуратно подкрашивал оградку черной краской Чикатило. Походы на кладбище к родственникам жены не напрягали Андрея Романовича, скорее даже умиротворяли. Было что-то спокойное и в рассеянном, пробивающемся сквозь мощные кроны солнечном свете, и в легком ветерке, гуляющем по дорожкам.
