Точно так же он метался по своей кухне в Новочеркасске: с остекленевшими глазами, кривящимся ртом и судорожно сжимающимися пальцами. Как автомат: туда-сюда, туда-сюда. Как загнанный в угол зверь. И ему было от чего почувствовать себя таким.
Открылась дверь. Вошла заспанная Фаина в ночной рубашке.
— Андрей, ты чего тут? — спросила удивленно. — Что с тобой?
Чикатило замер и поглядел на жену невидящими глазами. Лицо его сейчас походило на посмертную маску, и от этого становилось не по себе. Фаина еще больше испугалась, когда муж вдруг, не меняя выражения на лице, сделал к ней шаг и протянул руку.
Фаина отшатнулась в страхе.
— Не надо садиться в чужие машины! — замогильным шепотом пробормотал Чикатило. — Не надо!
— Ты с ума сошел, что ли? — повысила голос Фаина. — Какие машины, ночь на дворе!
Чикатило вдруг остановился, опустил руки, взгляд его стал живым и сосредоточенным.
— Фенечка… — пробормотал он извиняющимся тоном.
— Зря я тебе про эти убийства рассказала, — рассердилась на себя Фаина. — Иди ложись. Валерьянки накапать?
Чикатило опустил голову и мимо Фаины прошаркал в коридор.
«Ты с ума сошел, что ли?» — всплыла фраза жены из глубин памяти.
Чикатило перестал мерить шагами камеру в СИЗО, остановился и забормотал:
— Ты с ума сошел, что ли? С ума… сошел…
В этой случайно всплывшей в памяти фразе было откровение.
С ума сошел!
В кабинете Ковалева было многолюдно — тут собрались все члены московской и ростовской групп, занимающиеся делом потрошителя, и другие офицеры. Не было только самого Ковалева.
Хмурый Витвицкий стоял у стены возле входной двери и смотрел поверх голов. Рядом с ним замерла Овсянникова. Гул не стихал, как бывает, когда много людей в одном пространстве вполголоса переговариваются друг с другом.
— Коллеги, а чего мы, собственно, ждем? — не выдержал, наконец, кто-то.
— Не чего, а кого! — Липягин с мрачной веселостью кивнул на стул во главе стола. — Начальство наше задерживается.
— А по-моему, оно опаздывает, — посмотрел на часы один из офицеров.
В этот момент дверь распахнулась, и все разговоры затихли сами собой. В кабинет шагнул Горюнов, за ним вошел невысокий лысеющий мужчина лет сорока пяти с лицом, на котором отражалась вечная неприязнь ко всему окружающему.
— Начальство, товарищи офицеры, никогда не задерживается и уж тем более никогда не опаздывает, — подвел итог болтовне Горюнов и прошел на свое место. — Рассаживайтесь, товарищи, рассаживайтесь.
Загромыхали стулья, сотрудники занимали свои места. Стоять остался только человек с залысинами. Он исподлобья рассматривал собравшихся, особое внимание уделяя тем, чьи любопытные взгляды ловил на себе.
— Прежде всего, позвольте вам представить нового руководителя межведомственной группы полковника Брагина Виктора Петровича, — продолжил между тем Горюнов. — Виктор Петрович назначен на место полковника Кесаева…
— Здравствуйте. — Голос у Брагина был неприятный, рокочущий. — Назначен я на свое место, и очень надеюсь, что сумею в рамках своих полномочий закончить то, что было начато до меня. С товарищем Горюновым, — он кивнул в сторону майора, — мы уже знакомы. А где полковник Ковалев?
— Александр Семенович в отпуске, — подал голос Липягин. — На той неделе возвращается.
— Что ж, пусть отдыхает, — снисходительно кивнул Брагин. — С остальными познакомимся в рабочем порядке. И давайте сразу к делу. Я ознакомился с материалами и хочу сказать без обиняков: все очень плохо. Расследование топчется на месте, новых идей нет, инициативы от сотрудников я не увидел, а главное — нет результата…
Липягин привычно наклонился к уху сидящего рядом Горюнова, шепнул доверительно:
— Да он прям Колумб! Открыл Америку.
Горюнов тонко улыбнулся в усы. Брагин же молниеносно среагировал на шепот и резко повернулся к Липягину и Горюнову. Два майора все еще улыбались, отчего неприязни на лице Брагина стало еще больше.
— Я сказал что-то смешное?! Встаньте, товарищи. Встаньте, встаньте, оба!
Липягин и Горюнов, согнав с лица улыбки, поднялись, словно школьники, недоуменно переглядываясь с остальными.
— Вы представьтесь, — обратился полковник к Липягину.
— Майор уголовного розыска Липягин.
Брагин нахмурился, но тут же нехорошо, недобро улыбнулся, словно человек, вовремя нашедший козла отпущения.
— Вот и скажите мне, майор Липягин, — произнес полковник тоном, не предвещающим ничего хорошего, — какие у вас мысли по дальнейшему ходу расследования? Два последних убийства подряд — это что?! И ведь как под копирку! Люди что скажут?! Бандитизм, скажут, завелся в стране. А милиция бездействует. Нет! Скажут — сопли жует милиция, вот как!
Горюнов поморщился.
— Виктор Петрович… — начал было он, но Брагин не дал закончить.
— Скажут и будут правы! — полковник переходил на крик. — Потому что на совещаниях у нас майоры УГРО хихикают, вместо того чтобы работать. Ну, Липягин, я жду ваших предложений.
Брагин обвел начальственным взглядом присутствующих.
— Кстати, всех касается!
