— Виски лучше. Но это тоже сойдет, — сухо ответил Брагин. — Вы о чем-то хотели поговорить?
Ковалев перестал улыбаться, но заговорил задушевным, доверительным тоном:
— Ты бы, Виктор Петрович, слез с Витвицкого. Он, конечно, заноза в заднице, но, как ни крути, прав оказался с этим Черемушкиным.
Брагин недовольно засопел: ему не понравилась фамильярность Ковалева.
— Выбирайте выражения, Александр Семенович! Я на Витвицкого не залезал. Обвинения в его адрес вполне оправданны! То, что Черемушкин маскировался под потрошителя, это понятно. А вот то, что мы до сих пор не можем потрошителя поймать, совсем не понятно! И капитан Витвицкий…
Ковалев разлил ром по рюмкам, сказал как бы между прочим, перебив Брагина:
— У него связи в Москве, имей в виду. О Некрасове слыхал? Главный спец по маньякам.
Брагин взял рюмку.
— И что?
— Учитель Витвицкого. Приезжал к нам сюда, консультировал. В общем, я тебе все сказал, а ты, надеюсь, услышал…
Брагин опрокинул в себя рюмку, шумно подышал, сердито уставился на Ковалева.
— Что я должен был услышать? Я повторяю: кто-то тут стучит потрошителю, понял? Кто-то из ваших.
— Витвицкий же москвич.
— Все равно ваш, давно тут сидит, — раздраженно сказал Брагин. — Если бы не стукач, мы бы потрошителя давно взяли.
— Вы бы — да, конечно, — саркастически заметил Ковалев.
Брагин раскраснелся и, забыв про уставное обращение, тоже перешел на ты:
— А ты не ехидничай! Думаешь, не знаю, зачем ты меня поишь? Думаешь, размякнет Брагин, как мякиш от хлеба? На вот!
И Брагин показал Ковалеву кукиш. Теперь разозлился Ковалев.
— Ты что, взбесился?! Была нужда тебя поить, переводить добро на говно. Просто хотел поговорить по-приятельски…
— Тоже мне приятель… — закричал Брагин. — Витвицкого покрываешь, значит, и сам замазан!
— Товарищ полковник! — Ковалев резко встал. — Я бы попросил!
— Я-то полковник! — Брагин, едва не уронив стул, вскочил, пошел к двери. — А вот ты-то — ненадолго! Свили тут, понимаешь, гнездо. В стране перестройка, а вы преступника покрываете…
— Вали давай! В НКВД еще нас всех направь, ага!
Брагин вышел, хлопнув дверью. Ковалев с грустью посмотрел на разлитый в рюмки и недопитый ром, аккуратно слил его в бутылку и убрал ее в стол.
— Перестройка у него, блядь, — пробормотал он. — А сам бухнул в рабочее время как «здрасьте». Правильно говорят: «Из человека москвича сделать можно, из москвича человека — никогда».
Чикатило украдкой достал запрятанный накануне за обувь нож, положил в портфель. Едва он защелкнул замки, в коридор вышла Фаина. После вчерашней размолвки супруги общались несколько натянуто и не смотрели друг на друга.
— Ты куда? — спросила Фаина.
— На дежурство. В дружину, — буркнул Чикатило, обуваясь.
Затем встал, накинул плащ. Она смотрела на него молча.
— Все, Фенечка, я пошел, — мягко, примирительно сказал Чикатило.
— Хоть бы поел, — вздохнула Фаина.
— Нет, дел много. На дежурстве перекушу.
— К скольким тебя ждать?
— Не знаю. — Чикатило пожал плечами. — Как обычно — поздно.
Ни на какое дежурство в этот вечер Чикатило не пошел. Спустя полчаса он пробирался между деревьев по тропинке в городском парке. Шел через заросли и, поплутав в полумраке, вышел к полуразрушенной будке. Совсем рядом было озеро и другая аллейка. По ней шла молодая женщина в плаще и беретике.
Андрей Романович, невидимый в зарослях, остановился, внимательно следя за нею, достал носовой платок, вытер слюнявый рот.
Женщина прошла мимо сидящего в кустах Чикатило. Он выждал несколько секунд, выскочил из кустов, в три широких шага догнал незнакомку, быстро оглянулся — никого — и достал из портфеля нож.
— Простите, пожалуйста… — заговорил Чикатило хрипло. Голос его дрожал от возбуждения.
Женщина повернулась на голос, и Чикатило сразу ударил ее ножом, схватил за шею и потащил в кусты. Через мгновение на аллейке снова не было ни души…
Тем же поздним вечером засидевшийся на работе Витвицкий закрыл наконец кабинет и шел по коридору к лестнице. Там его и нагнал Горюнов.
— Виталий Иннокентьевич, на минутку.
Витвицкий остановился.
— Слушаю вас.
— Я предупреждал вас в отношении Брагина, помните? — вполголоса сказал Горюнов. — А потом сказал, что можно его не опасаться.
Витвицкий кивнул.
— Так вот, ситуация, увы, изменилась. Как ни странно, его идею о пособнике потрошителя в рядах милиции поддержали в Москве. Товарищ полковник инициировал проверку всех без исключения участников нашего расследования.
— Но это же чушь! Ерунда какая-то! — вспыхнул Витвицкий.
— Боюсь, грядет масштабная охота на ведьм. Поэтому не подставляйтесь. То, как вы вычислили Черемушкина, встало Брагину поперек глотки, а он человек злопамятный. До завтра!
Горюнов пожал растерянному Витвицкому руку и исчез в лестничном проеме.
Чикатило выбрался из кустов, вытирая на ходу тряпкой портфель, на него попали капли крови. Выкинув тряпку, он осмотрелся — вроде бы на аллейке никого — и, поправив шляпу, быстрым шагом пошел по посыпанной песком дорожке к выходу из парка.
— Э, мужик! — раздался за спиной грубый голос.
