— Я обратился к материалам дела и пришел к выводу, что наш убийца может быть водителем, — продолжил заготовленную речь Брагин. — Вероятно, дальнобойщиком, что объяснило бы его частые перемещения по регионам.
Полковник замолчал, ожидая новой реакции. Офицеры недоуменно переглядывались. Ковалев заметно напрягся.
— Виктор Петрович, — нарушил молчание Витвицкий, — простите, но из чего вы сделали такой вывод?
— По совокупности данных, товарищ капитан. Немалую роль в этих выводах сыграли, среди прочего, ваши служебные записки, — охотно отозвался Брагин и вдруг, резко прищурившись, поглядел на капитана: — А вы что же, уже поменяли свое мнение по этому поводу?
— С тех пор прошло много времени, ситуация несколько изменилась, — честно ответил Витвицкий, не уловив подвоха.
— Ситуация с тех пор изменилась только в том смысле, что жертв стало больше, — твердо заговорил полковник. — И я не услышал: вы, товарищ капитан, отказываетесь от того, что излагали в служебных записках несколько лет назад? Стало быть, вы умышленно вредили расследованию, пытаясь затянуть дело? Или вы занимаетесь вредительством теперь, пытаясь запутать нас и пустить по ложному следу?
В кабинете снова повисло молчание. Витвицкий запоздало напрягся, но было поздно, удар он уже пропустил. Брагин смотрел на него стальным взглядом.
— Я не отказываюсь от своих слов, товарищ полковник, но…
— Давайте ближе к делу, товарищи, — вклинился в разговор Ковалев, снижая напряжение. — Что следует из вашего предположения, Виктор Петрович?
— Следует начать масштабную проверку всех водителей области.
Ковалев переменился в лице, теряя миротворческий вид.
— При всем уважении, Виктор Петрович, — сдержанно процедил он, — не подскажете, где взять людей для этой цели?
— Снимите с «Лесополосы», — легко отозвался Брагин.
— То есть операция «Лесополоса» закрывается? Я вас правильно понимаю?
— Операцию «Лесополоса» никто не отменял. Просто перекиньте часть людей на проверки водителей.
— Товарищ полковник, — теперь в голосе Ковалева чувствовалось раздражение, — у меня нет лишних людей.
— Людей у вас более чем достаточно, товарищ полковник, — безапелляционно отрубил Виктор Петрович. — Просто нужно заставить их нормально работать. Хватит баклуши бить. Москва требует результат! А ваши отговорки про нехватку кадров — форменная демагогия. — Он кивнул на Витвицкого. — Вон у вас психолог сидит, ни черта не делает. И это только в этом кабинете.
Капитан вскипел, уже готовый ответить, но его остановил взгляд Горюнова. Майор смотрел отрезвляюще и едва заметно качал головой. Витвицкий выдохнул. К неудовольствию Брагина, который, кажется, только и ждал вспышки гнева со стороны психолога.
— Цели обозначены. Задачи ясны. Никого не задерживаю. Жду отчетов, — так и не дождавшись реакции, закончил совещание полковник.
Доктора Екатерину Васильевну Овсянникова знала много лет. Она занималась женскими вопросами, и доверие к ней у Ирины было полное.
Когда старший лейтенант привела себя в порядок и вышла из-за ширмы, пожилой гинеколог что-то сосредоточенно вписывала в карту. Поймав на себе напряженный взгляд Овсянниковой, она оторвалась от бумаг и кивнула на стул напротив.
— Что ж ты стоишь, Ириш? Садись.
Ирина осторожно присела на край стула. Врач уткнулась обратно в бумаги и быстро заполняла бланк все с тем же настораживающим усердием.
— Екатерина Васильевна, что-то серьезное? — тихо поинтересовалась Овсянникова.
— А сама как думаешь? — Посмотрела на нее гинеколог с лукавым прищуром.
— Вы же меня с шестнадцати лет знаете. У меня никогда никаких проблем не было.
— Да у тебя и сейчас проблем нет. Только повод для радости. Как его зовут?
— Кого? — оторопела Ирина.
— Кавалера твоего.
Овсянникова смотрела на Екатерину Васильевну непонимающе, от этой растерянности гинеколог заулыбалась.
— Ты беременна. — И, посерьезнев, протянула растерянной Ирине бумаги. — Сдашь анализы, вот направление. С результатами ко мне.
— А дальше что?
— Ты это о чем? — не поняла Екатерина Васильевна.
— У меня же работа…
— Работать можно, — разрешила врач. — Только без ночных дежурств и этих ваших задержаний. Поменьше стрессов, побольше на свежем воздухе гулять. Поняла?
Овсянникова молча кивнула и задумалась, оценивая свое новое положение.
Старая часть кладбища давно заросла. Тут и там высились могучие деревья, бросая густую тень на оградки и памятники. Солнцелюбивые цветы здесь не приживались, зато буйно перла сорная трава там, где за могилами по какой-то причине не было ухода.
С простого широкого гранитного надгробия смотрели несколько очень разных лиц. Роднила их только фамилия — Одначевы. Возле могильного камня возилась с бархатцами Фаина. Рядом высилась кучка выдернутых сорняков и сухих листьев. В стороне, присев на корточки, аккуратно подкрашивал оградку черной краской Чикатило. Походы на кладбище к родственникам жены не напрягали Андрея Романовича, скорее даже умиротворяли. Было что-то спокойное и в рассеянном, пробивающемся сквозь мощные кроны солнечном свете, и в легком ветерке, гуляющем по дорожкам.
