Закончив, он вывел внизу: «Андрей Чикатило», расписался и с довольной улыбкой улегся на нары, заложив руки за голову.
Витвицкий ждал Некрасова, прохаживаясь вдоль здания УВД: тридцать шагов до угла, поворот, тридцать шагов до крыльца.
Подъехала машина; Некрасов, как всегда элегантный, подтянутый, вышел, поблагодарил водителя.
Витвицкий подошел, окликнул:
— Евгений Николаевич.
— Здравствуйте, Виталий Иннокентьевич, — Некрасов улыбнулся, по-отечески приобнял Витвицкого. Отстранившись, посмотрел на него, как на ребенка, которого давно не видел. Витвицкий улыбался.
— Рад тебя видеть и рад, что ты не забыл о своем обещании. Хотя полагаю, что вспомнили вы про меня от беспомощности. Угадал? — спросил Некрасов, хитро прищурившись.
Улыбка исчезла с лица Витвицкого.
— Ладно-ладно, — махнул рукой Некрасов. — Рассказывай.
Они направились в сторону крыльца, беседуя на ходу.
— Дело не в беспомощности. Нет, конечно, его уже допрашивали…
— И, конечно, безрезультатно, — небрежно перебил Некрасов. — Гнет доказательств, попытка подкупа, моральное давление, грубые выпады, угрозы.
— И это тоже…
— Узнаю родную милицию, — усмехнулся Некрасов. — Ну а ты?
— Да я и говорил-то с ним всего один раз. Попытался действовать через семью, — начал Витвицкий.
Некрасов остановился у дверей.
— На совесть, стало быть, ему давили? Плохо, Виталий Иннокентьевич. Двойка вам, придете на пересдачу.
— Евгений Николаевич, я… — начал Витвицкий.
Некрасов снова перебил его:
— Что «Евгений Николаевич»? Работа в милиции ведет тебя к деградации. Ты стал мыслить, как человек в погонах. Впрочем, пуркуа бы и не па?[13] Скажи лучше, как там старший лейтенант Ириша?
Витвицкий нахмурился.
— Давайте вернемся к работе.
Некрасов посмотрел на Витвицкого, понимающе улыбнулся. От этого понимания Витвицкий начал нервничать.
— Ну, давай о работе. Вы пошли по шаблону, подошли к нему, как к обычному человеку.
— Вы же сами говорили, что он обыкновенный.
— Я говорил, что он выглядит как обыкновенный человек. Но думать, что вы разговорите его методами, которыми, как выражаются в вашем ведомстве, «раскалывают» мелких жуликов, — наивно. К нему нужно подходить с другой стороны.
Витвицкий недовольно посмотрел на Некрасова.
— И что вы предлагаете?
— Для начала позавтракать, — опять улыбнулся Некрасов.
Брагин шел по коридору, чуть помахивая папкой, и, судя по выражению лица, размышлял о чем-то очень позитивном, когда его догнал и практически подрезал Липягин.
— Виктор Петрович, на минутку…
— Что вам, майор? — недовольно буркнул Брагин.
— Тут такое дело… Через, — Липягин посмотрел на часы, — двадцать шесть часов нам задержанного отпускать придется. Что думаете по этому поводу?
Брагин нахмурился. Он сейчас не чувствовал себя так уверенно, как в кабинете, и слегка «забуксовал»:
— А что тут думать… — Однако долго быть в замешательстве Брагин не привык и сразу перешел в атаку: — Работать надо было лучше! Это же ваша задача — расколоть преступника, нет? Вот вы и должны… Подход найти к нему какой-то, я не знаю. Если уж нет груза неопровержимых доказательств. Ясно вам?
— Да яснее ясного. И все же?
— Вот и давайте. — Брагин повернулся, чтобы уйти. — Время еще есть.
— Я, собственно, потому и подошел. Нарисовался один вариантец, — Липягин потер подбородок.
Брагин остановился, снова повернулся к Липягину.
— Что еще за «вариантец»?
— В СИЗО, в семнадцатой камере, сидят Федорчук и Обольшин, рецидив. Сто сорок пятая и сто восьмая, гоп-стоп с отягчающими. Обоим корячиться по восьмерику. Я с ними уже… Ну, перетер, понимаете, да? Мы сажаем Чикатило к ним, они тепло и по-дружески, — Липягин хищно, широко улыбнулся, — беседуют, и он к утру пишет признательное. Чик-трак, и мяч в воротах.
— Хм, — Брагин понимающе прищурился. — Цена вопроса?
— Они ставят условие — скостить хотя бы до пяти.
— А получится?
— Есть там одна лазейка… — еще шире улыбнулся Липягин.
Когда Некрасов и Витвицкий после завтрака вошли в кабинет, Горюнов что-то писал, то и дело отрываясь и перечитывая написанное.
— Здравствуйте, товарищ майор. Давно не виделись, — доброжелательно приветствовал Некрасов.
Горюнов поднял голову, увидел профессора, улыбнулся, встал, протянул руку.
— Здравствуйте, Евгений Николаевич! Да уж, давненько. Как долетели? Устроились? Может быть, что-то нужно?
Некрасов внимательно посмотрел на Горюнова, затем перевел взгляд на Витвицкого.
— То есть пригласить меня была ваша инициатива, товарищ майор? А начальство вообще в курсе?
— Ну… в общих чертах, — усмехнулся Горюнов.
— Получается, — тонко улыбнулся Некрасов, — что мы, по сути, действуем на свой страх и риск?
Витвицкий попытался что-то сказать, но Горюнов жестом остановил его.
— Не совсем.
Он достал удостоверение КГБ, продемонстрировал Некрасову. Профессор с интересом изучил корочки, кивнул:
— Комитет государственной безопасности… Ну это меняет дело, Олег Николаевич. Хорошо, теперь я все понял. Сколько у меня времени?
— Меньше суток, — жестко сказал Горюнов и подал Некрасову папку с документами. — Тут собраны все материалы и аналитическая записка по эпизодам дела. Почитайте.
