В полночь после покушения Чикита, Розина и Джезерит собрались и принесли клятву. Они никому и никогда не признаются, что познакомились с Леоном Чолгошем за двое суток до того, как он выстрелил в президента, и уж тем более не скажут, что Джезерит с первой минуты догадывалась о его зловещих намерениях. Если тот вдруг упомянет о посылке с книгами от Гольдман, то они — и Рустика с ними, разумеется — будут дружно отрицать факт визита.
После показаний Чолгоша всем стало ясно, что он просто несчастный убогий одиночка, не сумевший переварить некоторые идеи анархизма. Он утверждал, что совершил покушение без чьей-либо помощи, однако подчеркивал, что вдохновился речью Эммы Гольдман. Анархистку заподозрили в сообщничестве, арестовали, допросили и в итоге отпустили. Гольдман признавала поверхностное знакомство со своим последователем, но отрицала какую-либо ответственность за его поступки. К счастью для Чикиты, ни убийца, ни его «муза» ни разу ее не упомянули.
Процесс вышел недолгим. Суд признал Чолгоша виновным, приговорил к смертной казни, и приговор без лишних проволочек был приведен в исполнение 29 октября. Убийца умер на электрическом стуле, ни у кого не прося прощения. «Я убил президента, потому что он был врагом рабочего народа», — упрямо повторил он прямо перед тем, как ток в 1700 вольт обуглил его тело.
За десять дней до закрытия Панамериканской выставки одна сорокашестилетняя вдова, школьная учительница из Бей-Сити, штат Мичиган, явилась туда, намереваясь совершить нечто из ряда вон выходящее. В Буффало она велела заколотить себя в деревянную бочку (с надписью «Королева Тумана») и в день ее рождения, 24 октября, сбросить бочку с Ниагарского водопада. Вопреки всем ожиданиям дама по имени Энни Эдсон Тэйлор осталась жива и снискала всенародную любовь.
Чикита, конечно, не кидалась в водопад, но примерно в те же дни сделала почти столь же рискованный шаг.
Официально выставка уже закрылась, и «серьезные» павильоны начали распродавать на аукционах по цене от двухсот до пятисот долларов, но многие аттракционы на Мидуэе еще работали. Некоторые, например «Уголки Каира» и «Немецкая деревня», собирались продержаться на плаву еще несколько месяцев.
Однажды вечером, исполняя «Королеву лилипутов» в конце шоу, Чикита почувствовала, что настал час остепениться и создать семью. Чувство это накатило на нее внезапно, но со страшной силой: откладывать решение не представлялось возможным. Она велела Рустике разыскать Тоби Уокера и, как только тот появился, в упор спросила, желает ли он жениться на ней.
— Всем сердцем, Чик, — отвечал Тоби.
Рустика решила, что они оба рехнулись.
— Вы хорошо подумали? — с упреком обратилась она к Чиките. — Назавтра не раскаетесь?
— Нет, — решительно сказала Эспиридиона Сенда. — Я люблю этого мужчину и хочу прожить с ним оставшуюся жизнь.
Не теряя времени, Тоби отвел невесту к мировому судье Томасу X. Рочфорду, и тот, слегка изумившись представшей перед ним парочке, сочетал их браком. Рустика и супруга судьи выступили свидетельницами.
На следующее утро Босток, услышав новость, едва не лишился чувств. Он решил, что над ним издеваются, и молодоженам пришлось предъявить ему свидетельство о браке. Импресарио, конечно, слышал кое-что о тесной дружбе, связывавшей любимицу публики и человека-сэндвича, но как-то не предполагал, что она окажется настолько тесной. Однако он не успел поразмыслить над возможными последствиями замужества для Чикитиной карьеры, потому что в эту минуту ему сообщили об ужасном происшествии среди его зверей.
Во время купания слон Джамбо коварно напал на одного из служителей и в припадке ярости наступил задней ногой на маленькую девочку, переломав ей множество костей. Никто не мог понять, почему он так себя повел, — зверь не отличался особой покорностью, но агрессивным никогда не бывал.
Босток так разъярился, что принял отчаянное решение: в наказание Джамбо казнят. Не слушая тех, кто молил пощадить слона — Чикиту и Капитана Бонавиту среди прочих, — он объявил, что Джамбо убьют электрическим током на стадионе при выставке. Желающие могут лицезреть показательную кару бесплатно.
Общественное мнение всколыхнулось. Одни выступали за смертную казнь, другие считали, что на первый раз хватит с Джамбо и менее жестких мер. Но Босток держался кремнем: сутки спустя слона привели на стадион и в присутствии тысячи человек опутали его девятитонную тушу сложной сетью высоковольтных проводов. Джамбо совершенно не сопротивлялся. В то утро он выказывал полнейшее благодушие и, не зная, что минуты его сочтены, весело трубил и приветствовал публику, вздымая хобот.
Когда Босток вместе с родителями пострадавшей девочки уже собирался опустить рычаг, приводивший в действие электрический приговор, на стадион галопом прискакал, размахивая какой-то бумагой, конный полицейский. Это было помилование! Доктор Конрад Дил, мэр Буффало, только что подписал приказ о помиловании толстокожего.