Однажды вечером, даром что на выступление выстроилась длиннющая очередь, Чикита сказалась больной и отменила шоу, а сама улизнула с Тоби к судье, и они поженились. Даже Рустике ничего не сказала, и та ее, кстати, за это так и не простила.
Мы с Колтаем никак не могли взять в толк, с чего ей приспичило выскакивать замуж за пацана почти вдвое младше. Ладно — спать с ним; это как раз можно понять. Но почему, дважды отказав Патрику Кринигану, она ни с того ни с сего вышла за едва знакомого юнца? По любви? Или она просто взбрыкнула? Может, назло Бостоку? Мы долго ломали головы, но ни к какому ответу не пришли. Внести ясность могла лишь сама Чикита, а у нее мы, само собой, боялись спрашивать.
Дальше в дело вмешался случай. Пока Чикита сочеталась браком, Босток проходил мимо ее театра и удивился, почему это он закрыт в столь ранний час. Ему сказали, что лилипутка занемогла, и он решил навестить ее в фургончике, справиться о здоровье и вообще сгладить напряжение: он не хотел, чтобы передряга с Тоби дурно отразилась на их таком взаимовыгодном сотрудничестве.
Рустика понятия не имела, куда девалась Чикита. Вот уже несколько часов о ней не было ни слуху ни духу. Босток велел своим людям искать ее по всей выставке, но Чикита как сквозь землю провалилась. Тогда укротитель решил, что Тоби ее похитил, и заявил в полицию.
После церемонии молодые отправились в отель «Ирокез», самый большой и роскошный в Буффало, чтобы провести там брачную ночь. Но не вышло: отель оказался переполнен, номеров не нашлось. Когда они выходили на улицу, их настигла разыскная команда Бостока и накинулась на Тоби с кулаками. Как молодожены ни сопротивлялись и ни бранились, их разлучили, и Чикиту под белы руки доставили к Бостоку.
И началось черт-те что. Тоби не бездействовал: он пошел в полицию и обвинил Бостока в том, что тот препятствует их воссоединению с законной супругой. Тот в ответ заявил: он вовсе не запрещает Чиките вернуться к мужу, да только она сама не хочет, поскольку, будучи особой ветреной, уже раскаивается в своем скоропалительном замужестве. Так они препирались несколько дней. Тоби делал заявления в прессе, а Босток сразу же их опровергал. Отец и братья Тоби прослышали про заварушку и приехали из Эри поддержать родную кровь. А что же Чикита? Чикита молчала как рыба. Выходила из фургончика, выступала и тут же снова запиралась.
Дело дошло до суда, и Тоби обзавелся неплохими адвокатами. Те в надежде на лакомый кус добычи подначили его требовать у Бостока компенсации в двадцать тысяч долларов. И, само собой, чем больше газеты трубили о скандале, тем больше публики набивалось в Чикитин театр на Мидуэе. Ни «Немецкая деревня», ни «Уголки Каира», ни младенческий инкубатор — словом, ни одно из еще работавших шоу не могло похвастаться такой кассой.
В этой части рассказа я стал задумываться: а уж не затеяли ли Чикита с Королем Зверей всю эту запутанную историю с тайной свадьбой и судом, чтобы привлечь народ и сорвать куш побольше в последние деньки в Буффало? Хотел бы я знать, где там правда, а где рекламный трюк, но теперь разве узнаешь? Так или иначе, даже если Чикита вышла замуж по наитию и вскоре пожалела, то со временем все же свыклась, потому что следующие годы прожила с Тоби. Что касается Бостока, то он больше в ее личную жизнь не вмешивался[149].
Тоби стал
По окончании выставки в Чарлстоне, продлившейся полгода, Чикита отправилась в турне по Югу с одним из шапито Бостока и Ферари. Она побывала в Атланте, Саванне, Детройте, Новом Орлеане и других городах, где жило — и сейчас живет — много цветных. При всяком удобном случае она в компании супруга и Рустики отправлялась в церковь слушать негритянские песни, а в книге с возмущением описывала сцены расизма, которые ей приходилось видеть. В те годы расизм был лютый. Знаешь, что удумал один «очень уважаемый» политик с Юга, когда Кубой еще правили американцы? Сослать на остров как можно больше негров и «отбелить» эту часть страны. Каково?
На Юге Чикита узнала из газет, что 20 мая 1902 года Куба наконец-то станет свободной республикой, а ее старый знакомый дон Томас Эстрада Пальма выиграл первые президентские выборы. Чикита едва смогла прочесть Рустике репортаж про то, как Максимо Гомес поднял знамя в знак независимости, — от волнения у нее срывался голос.