Она приходит сюда уже неделю. Семь дней — непозволительное постоянство для той, которая, не останавливаясь, бежит от прошлого. Но сегодня кажется, что щепотка черного перца на острие ножа могут вернуть все…Она больше не сбежит…
Элль никогда не была пунктуальной, но главное — пришла.
Он прищурился, глядя в узкое окошко на маленький зал кафе, и задержал дыхание, будто она могла его почувствовать — девушка с копной непослушных рыжих волос, небрежно собранных на затылке так, что это ни черта не имело смысла — волосы все равно падали на глаза, оплетали шею, забивались под воротник рубашки. Потертая футболка, такие же джинсы. Как бы ни пыталась затеряться среди пыльных городов, пестрых кварталов и душных кафе, она все равно притягивала взгляд.
Его взгляд.
Прошла за любимый столик в углу у окна с одним креслом, на ходу снимая пестрый рюкзак. Он знал — сейчас вытащит ноут и займет им половину стола. Слежка за ней не прекращалась все эти годы, и не только с его стороны, но пришло время забирать свое — иначе заберут другие. Он и так едва не опоздал…
К ней уже направился официант, но ее заказ не интересовал — для нее было готово совершенно другое меню.
— Привет, Марк, уже готовишь? — окликнул его хозяин от черного входа — добродушный испанец в летах.
Пришлось раздраженно кивнуть: он платил не за то, чтобы его дергали и изображали фальшивое дружелюбие. Конечно, имя было ненастоящим, но оно дало возможность похозяйничать на кухне облюбованного Элль кафе. Кухня тут до зубовного скрежета жалкая, но выбирать не приходилось.
Вымыл руки в который раз и, подтянув к себе накрытую полотенцем миску, выгреб из нее на стол тесто. Оно уже перестояло минут двадцать, но и черт с ним — хуже не будет. Скосил взгляд на край стола, где лежали ножи — принес собственные. Хоть какое-то утешение!
Лезвие хищно блеснуло в его руках, как всегда, успокаивая.
Быстро разделался с тестом, порезал его на куски… От нетерпения и предвкушения пальцы дрожали. Интересно, что она сделает, когда поймет?
Да к чему это все?! Можно было схватить ее и увезти к себе.
— Круасан просит и латте… — На стол легла бумажка с заказом. — Как обычно.
Нет, только не с ней…
— Ну да, — рассеянно заметил он, придирчиво изучая чистоту противня.
Она все равно уже его. Всегда была… Нужно только протянуть руку. Но именно этого он и боялся.
Он. Боялся.
Кривая усмешка изогнула губы. Он прикрыл глаза, тяжело дыша…
Элль нравилось смотреть, как он готовит… Тогда, в прошлой жизни. И сейчас он представлял, что она следит за ним.
Пока духовка набирала жар, забросил в миску все для начинки, нарезал моцареллу, натер пармезан. Оскалился, растирая между пальцами щепотку кардамона с корицей. Побег из ада стоил того, чтобы добраться до девочки первым. До судороги хотелось мстить, но вернуть ее — важнее.
— Черт!
Говорят, пища перенимает настроение повара. Его «пиде» в таком случае должно было воспламениться и сгореть к чертям! Но нет — «лодочки» из теста послушно румянились в духовке.
— Латте готовить? — Помощнику шефа явно нечего было делать.
— Воду ставь…
— Придурок, — проворчала я, едва открылась страничка моего блога на мониторе ноутбука. — Как ты меня достал…
С утра болела голова, невыносимо хотелось спать. Не ложиться до четырех утра уже вошло в привычку, но вставать в восемь так и не вышло из нее. Пробежалась глазами по гадкому комментарию под моей последней записью еще раз и протерла лицо руками.
«Милая девочка …»
Урод каждое свое сообщения начинал вот с этого «милая девочка»!
«…да будет вам известно, что морской окунь, которого выбирают для приготовления салатов, недопустимо мариновать, как это предлагаете вы, да еще и в таком примитивном наборе специй для маринада!»
Саймон Сэлмон — не зря выбрал себе такое прозвище — не упускал возможности первым полить каждый мой пост смесью пресного скептицизма с научными опровержениями и присыпать трухой словесных оборотов с претензией на искрометный цинизм.
Я фыркнула и подняла глаза. В излюбленном кафе «Мэйтон» на приятной громкости наигрывали романтические испанские мелодии, пахло кофе и мускатом с корицей, и казалось — вот она, жизнь. Протяни руку…
Но последние три года мне это было недоступно. Я стала человеком-невидимкой, путешественником сквозь мир. Другие люди вокруг жили, а я лишь проходила мимо. Казалось — стала бессмертной. И только регулярные звонки инспектора Дика Фрейдли напоминали, что мое исключение из жизни — вынужденная мера, и что я все еще осязаема. Звонил он, как правило, в одном случае: сообщить, что мне снова надо переезжать.
За эти три года я сменила больше тридцати мест жительства, имен и легенд. Я уже не запоминала, как меня обозвали в очередном паспорте — зачем, если через месяц выдадут другой. Все, что было постоянного: кулинарный блог Элль Макферсон, лошадь Кролик, которую я возила за собой, и дурные привычки — кофе, алкоголь и сигареты. К дурным привычкам я бы отнесла еще и знакомства на одну ночь с мужчинами, имен которых не помнила, как и свои собственные.
— Элль, доброе утро! — Материализовался рядом официант и с трудом улыбнулся.
— Опять на двух сменах? — ответила с натянутой улыбкой, содрогаясь внутри от звука своего имени.
Вот зачем назвалась здесь настоящим? Давно не слышала его от живых людей?
