Чингисхан полностью

этому нетрудно представить себе эту сцену. Жених в ярком дээле с луком и стрелами в руках, официальная встреча се­ мейных групп, поэтическая декламация генеалогии для под­ тверждения статуса молодых и подтверждения того, что же­ них и невеста принадлежат к разным кланам, торжествен­ ный вход в юрту Дея, поднесение Темучину новой одежды и нового лука со стрелами, обмен добрыми пожеланиями, пиршество с поеданием куска особо твердой баранины, символизирующего прочность брачных уз, и прощание, ко­ торому предшествует ритуальное представление — жених хочет остаться с новой женой в ее семейной юрте, семья не­ весты гонит их с шутливыми насмешками и кидает в них су­ хой навоз (принятый у кочевников эквивалент конфетти), наконец отъезд молодой четы, при котором невеста несет свои наряды. В данном случае она сама несет свое приданое, шубу из черного соболя. Вероятно, это была необыкновенно красивая шуба: иссиня-черная, лоснящаяся, как масло, с ру­ кавами, в которых можно было прятать замерзшие пальцы, и с подолом, достающим до середины икр.

Мы, наверное, не ошибемся, если скажем, что теперь ам­ биции Темучина были под стать его аристократическим предкам. Не теряя времени, он принялся использовать свой новый статус женатого человека и главы семьи. Он посылает Бельгутея, покорного ему сводного брата, разыскать Борчу, чтобы тот стал его правой рукой. Он уже мог рассчитывать на свою семью, двух названых братьев и еще один монголь­ ский клан, родственников Буртэ и Хулан, онгирадов. Ему по­ надобится еще помощь, он это понимал и знал, к кому обра­ титься. До рождения Темучина его отец стал названым бра­ том Тогрула, вождя кераитов, который в этот момент был настолько силен, что мог собрать два раза по десять тысяч воинов, т. е. две современные дивизии. Его влияние распро­ странялось на области, начиная с Центральной Монголии - его улус находился на реке Тула, где сейчас находятся приго­ роды Улан-Батора, - и продолжалось до границы с Китаем к

югу от Гоби. Это был человек с реальной политической и во­ енной властью.

Говоря себе, будто названый брат отца был «ему почти как отец», Темучин, захватив с собой своего брата Касара и свод­ ного брата Бельгутея, отправился уговаривать Тогрула стать его союзником. Но что, если Тогрул не согласится? У Тему­ чина было кое-что такое, что могло оказаться весьма убеди­ тельным аргументом: приданое Буртэ, черная соболья шуба.

Расчет Темучина оказался верным. Тогрул и виду не пока­ зал, что у него были какие-то связи с отцом Темучина, но по­ дарок свое дело сделал. «В обмен на соболью шубу, - сказал Тогрул, - я соберу твой разбредшийся народ».

Вскоре после этого разговора, вероятно в 1184 году, когда Темучину было около двадцати лет, приключилась еще одна беда, а за ней пришла удача. Слух, что Темучин входит в силу, дошел до живших в лесах меркитов. Хулан, мать Темучина, была отнята у Чиледу, брата их вождя, умершего вскоре по­ сле этого события. Теперь, пока Темучин еще не вошел в си­ лу, наступил подходящий момент для мести. Осуществление этого плана требовало организации целого рейда, для чего нужно было недели на две-три оторвать многих скотоводов от их отар и табунов, поскольку улус меркитов находился ки­ лометрах в трехстах к северу от улуса Темучина, на берегу Селенги, по ту сторону границы, которая нынче разделяет Россию и Монголию.

Налет состоялся на рассвете - клан Темучина разбил ла­ герь в широкой долине неподалеку от верховьев Керулена, единственной, выходящей на Бурхан Халдун, она спускается с покрытых лесами склонов, и пастбища постепенно пере­ходят в густой ивняк на берегах реки; в этой долине лежит дорога, которой сегодня не миновать любому, желающему добраться до горы. Первой услышала топот копыт старуха- служанка и подняла тревогу. Хулан схватила пятилетнюю Те- мулун и вместе с остальными бежит вверх по реке, перебира-

98

99

ДЖОН МЭН

ЧИНГИСХАН