Чингисхан полностью

После разгрома у Барсучьей Пасти монголы погнали цзиньских военачальников назад к Бейджину и захватили несколько крупных городов и крепостей. Бейджин затаился, предоставив монголам безнаказанно грабить и насильни­чать по всей стране. Чингисхан двинулся с основным вой­ ском на юг к Желтой реке, до которой оставалось 300 кило­ метров, а Джебе, один из самых блестящих его военачальни­ ков, устремился дальше на восток, в Маньчжурию, перешел замерзшую реку Ля о и нанес удар по старой маньчжурской столице Мукдену (теперь Шеньян). Этот второй по величине после Бейджина город оказался неприступным для прямого нападения, поэтому Джебе совершил то, что всегда делали монголы. Он сделал вид, будто монголы в панике бежали, в беспорядке побросав все свои обозы. Когда цзиньские раз­ ведчики подтвердили, что монголы отошли на 150 километ­ ров, обрадованные горожане принялись праздновать но­ вый, 1212 год, начав с того, что высыпали далеко за город­ ские стены, чтобы собрать неожиданно свалившееся на них богатство. Монголы действовали как распрямившаяся пру­ жина, они совершили безостановочный суточный бросок -и вот он перед ними, город с распахнутыми крепостными воротами и пирующими горожанами. Внезапность была полной. Они сорвали Мукден, как созревшую сливу.

Довольный своими победами, Чингис отошел на север, в пограничные районы между степями и Гоби. Для него и его армии победа не значила ничего, кроме награбленной до­ бычи, разрушений и подтверждения своего господства. По своему духу он ощущал себя не более чем вождем банды, гла­ варем налетчиков, который не ставит цели занять завоеван­ные земли и управлять ими. Но, сам того не подозревая, он втягивался в новый вид военных действий, взятие городов, что превращало его в совершенно иного вождя.

158

Осенью 1212 года новый поход прервался, едва начавшись, когда Чингиса ранило стрелой и он приказал уходить на от­ дых и передышку. Он вернулся следующим летом, вновь ов­ ладел городами по пути наступления, снова напал на Барсу­ чью Пасть с ее двумя мощными крепостями. Источники по­ вествуют, что вся окружающая крепости территория, глубиной 50 километров, была усеяна железными шариками с четырьмя шипами, которые протыкали копыта лошадей, но два знаменитейших Чингисовых военачальника, Джебе и Субудай, обошли равнину стороной, проведя свои войска вдоль горных гребней, и захватили южный форт на дальнем конце прохода, вынудив таким образом сдаться северный. Наконец дорога на Бейджин была свободна.

Цзинь переживала апокалиптические времена. Тысячи солдат полегли на полях сражений, монголы отбирали про­довольствие, крестьяне голодали. В осажденных крепостях обороняющиеся становились каннибалами. Бейджин сотря­сали политические междоусобицы. Честолюбивый импера­ торский любимчик и сумасбродный военачальник Чжи Чжун был прощен за катастрофическое поражение при Ху- ань Эрцзуй и, чтобы показать всем, что ни во что не ставит монгольскую угрозу, предался увлечению охотой в окрест­ ностях столицы, для чего использовал собственную частную армию. Монголы приблизились, и тогда он понял, что такое ухарство до добра не доведет и может оказаться самоубийст­венным, но полагаться на ненадежную волю своего импера­ тора у него не было никакого желания. Он устроил заговор, перебил 5000 солдат, охранявших Запретный город, убил императора, посадил на трон марионетку, а себя провозгла­ сил регентом, по поводу чего устроил пир, собрав на него са­ мых знаменитых и красивых куртизанок города.

Когда через два месяца монголы окружили город, Чжи Чжун направил против них 6000 солдат, пригрозив смертью их командиру Гао Чи, если он не сумеет справиться с монго­лами, чего сделать Гао Чи не смог. Он понимал, что его ждет

159

ДЖОН МЭН

ЧИНГИСХАН

верная смерть, и решил опередить Чжи Чжуна. Захватив с со­ бой небольшой отряд, еще до того, как известие о пораже­ нии достигло города, он подстерег Чжи Чжуна и отрубил ему голову. С отрубленной головой регента Гао Чи прибежал к императору и признался во всем. Император настолько об­ радовался избавлению от железной хватки самозванца-ре­ гента, а может быть, настолько испугался при виде ужасного зрелища отрубленной головы, что тут же сделал Гао Чи ко­ мандующим войсками империи.