Осада Бейджина длилась почти год, до весны 1214 года. Это было трудным временем для монголов, у которых, как рассказывали, разразилась какая-то эпидемия, у них закон чились припасы и расцвел каннибализм (впрочем, сообще ния об этом исходили из немонгольских источников, мно гие из которых намеренно преподносили монголов в самом невыгодном свете). К весне положение защитников крепо сти было еще хуже. Чингис предложил снять осаду: «Небеса настолько ослабили тебя, — передал он императору, — что, если бы я к тому же напал на тебя в твой трудный час, что по думали бы обо мне Небеса?» Естественно, императора еще нужно было убеждать: «Какие условия ты предложишь, чтобы я мог успокоить моих командиров?» Это было предложение, от которого император не мог отказаться. Он согласился отдать дочь, 500 мальчиков и девочек, 3000 лошадей и порази тельное количество шелка — 10 000 «свертков» (в разверну том виде их совокупная длина составляла около 90 километ ров ткани). Обещая уйти с миром, Чингис приказал своим нагруженным награбленным добром войскам возвращаться на север, в ожидавшие их степи.
Цзиньский император получил горький урок. Окруженный разоренными областями, с постоянной угрозой напа дения кочевников, теперь уже научившихся осадной войне,
162
Бейджин не мог более считаться неуязвимым. Изобиловавшая проломами и обветшалая Великая стена, теперь уже не столько символ вековой мощи, сколько свидетельство бес силия, больше никогда не защитит от таких, как Чингис. В безопасности можно чувствовать себя только за настоя щей географической границей между Срединным царством и кочевниками. Он решает перенести столицу не в Маньчжу рию, родные места Цзинь, а подальше на юг, в древнюю ки тайскую столицу Кайфэн. Цзинь окончательно порвут со своими юрченскими корнями и бесповоротно заявят себя китайцами.
Это было колоссальное предприятие. Источники говорят о 3000 нагруженных сокровищами верблюдах и 30 000 теле гах с документами и царским имуществом, два месяца дви гавшихся по 600-километровому пути на юг в поисках укрытия за Желтой рекой. Получилось наоборот. Около 2000 воинов императорской гвардии были киданями из Маньчжурии, и для них переезд на юг был признанием слабости, им, ко нечно, не улыбалось забираться еще глубже в китайские зем ли, отдаляясь все больше от домов предков. Отойдя от Бей джина километров на пятьдесят, они подняли бунт, поскака ли назад, раскинули там свои юрты и послали гонцов к Чингису с просьбой принять их под свою защиту.
Монгольская армия стояла лагерем километрах в 4000 к северу от опустошенной цзиньской столицы у озера в сте пях Внутренней Монголии. Чингис пришел в ярость, узнав об отъезде цзиньского правительства. Китайский источник так передает его слова: «Цзиньский император не доверяет мне! Он пользуется миром, чтобы обманывать меня!» Он, ко нечно, понял, какая невероятная возможность открывается перед ним: Бейджин оставлен императором, а мятежные войска готовы поддержать монголов. Но действовать нужно было быстро. Новая столица в Кайфэне может стать базой для будущего наступления Цзинь, и тогда будет намного труднее разделаться с ним. К сентябрю монголы снова стоя ли под стенами Бейджина.
163
ДЖОН МЭН
Попыток штурма не предпринималось. Осень сменилась зимой, а монголы стояли и стояли, не предпринимая ника ких активных действий. Весной император послал из Кай- фэна две колонны войск на помощь осажденным. Монголы разгромили обе и захватили 1000 телег с продовольствием. В руки монголов перешел еще ряд провинциальных городов. В Бейджине начался голод. Как нередко случалось в осажден ных крепостях, живые стали поедать мертвых. Отцы города вели жаркие споры, умереть ли, сражаясь, или спасаться бег ством. Заместитель Гао Чи, гражданский градоначальник, покончил с собой. Начальник войска выскользнул из города, прихватив с собой родню (он добрался до Кайфэна, и там его казнили за предательство). В июне оставшиеся без руко водства и потерявшие всякую надежду жители города рас пахнули ворота и капитулировали.
Сам Чингис к этому времени передислоцировался к окраине степей, на 150 километров севернее Бейджина, и те перь двигался назад к Керулену. Не чувствуя его сдерживаю щего влияния, монголы бесчинствовали вовсю. Они разгра били город, перебили тысячи людей. Дворец императора заполыхал, и часть города горела в течение целого месяца.
Через год сюда приехал посол следующего противника Чингиса, шаха Хорезма, чтобы убедиться собственными гла зами, правда ли, что такой огромный и хорошо защищен ный город мог пасть под натиском каких-то кочевников. До казательства были более чем очевидными. Он докладывал, что кости перебитых жителей навалены рядами, что земля пропиталась человеческим жиром, что часть его свиты умерла от болезней, распространяемой разлагающимися трупами. Он также поведал поистине страшную историю о том, как 60 000 девушек бросились с городской стены, толь ко бы не попасть в руки монголов.
