Римлянин окончательно присоединился к готскому войску ровно в тот момент, когда ему стало ясно, что дома его никто не ждёт, а с Западной империей точно покончено. Всё время до этого он пребывал в подвешенном и неопределённом состоянии, когда непонятен его статус при готах, неясны дальнейшие перспективы и вообще, никто понятия не имел, зачем он здесь нужен.
Теперь же он официально возглавил отряд добровольцев из пленных комитатских легионеров, пожелавших присоединиться к готскому войску на возмездных условиях. Деньги на их довольствие Сенат выделил, а Эйрих выделил им место в своих подразделениях. Предыдущему их командиру Эйрих не доверял, поэтому его выбор пал на Феомаха, который согласился на должность почти сразу. Теперь у Эйриха есть две центурии комитатов, представляющих собой определённую боевую ценность.
Пусть большая часть из них являются лишь слегка цивилизованными варварами, пожившими среди римлян, но выучка у них приличная и примерно приближается к готским легионерам. Это даже хорошо, что они не натуральные римляне, потому что здесь, на западе, им предстоит биться против римлян.
— У меня есть планы на это, — не стал Эйрих делиться подробностями. — И люди есть, и ресурсы — нам осталось только захватить власть, а с её установлением я разберусь самостоятельно.
— Хорошо, когда есть кто-то, знающий что делать, — усмехнулся Феомах. — Нам будут какие-то задачи?
— Вы пешие, в дозор не особо годитесь, поэтому сидите в лагере наготове, — покачал головой Эйрих. — Ваша работа — воевать, а разведкой займутся другие люди.
— Ладно, — кивнул римлянин. — Эх, не по себе мне от перспективы осады Равенны…
— Саварик, бери Агмунда, две сотни конников, после чего выдвигайся к Аквилее — хочу, чтобы вы изучили там всё досконально, расспросили местных, — перевёл Эйрих взгляд на франка. — Мне нужны точные сведения о расположенных в этом регионе силах римлян. Вряд ли они сумели найти кого-нибудь, но всё же, я хочу знать наверняка. Приступай.
— Сделаю, проконсул, — кивнул Саварик и покинул шатёр. — Агмунд, где тебя Хелла носит?!
— Остальные — свободны, — произнёс Эйрих. — Виссарион, позови ко мне Татия!
Этот римлянин, долгое время проторчавший в Сирмии, теперь постоянно состоял при готском войске, как всеми уважаемый торговец. И вернулся он из Сирмия не один. Восемь разноплеменных рабынь, преимущественно из германцев, сейчас находятся в отдельном шатре, под присмотром стражи из дев щита. Когда они осядут на постоянном месте, Эйрих собирался закатить очень большой пир, по итогам которого Альвомир в один день станет многоженцем. Так никто не делал, но растягивать этот процесс Эйрих не хотел — уж больно дорого, а этот брак будет лишь формальным закреплением уже фактически состоявшегося положения вещей, ведь жёны будут из рабынь, что получат относительную свободу.
Сам Альвомир где-то пропадает целыми днями — вероятно, наслаждается последними деньками холостяцкой жизни…
— Звал? — вошёл в шатёр Татий.
— Звал, — кивнул Эйрих, после чего указал на стул. — Садись.
Римлянин, ныне одетый в расшитую серебром белую тунику и выбеленные кожаные штаны, со скрипом кожи сел на стул и уставился на Эйриха. Судя по серебряным кольцам на руках и серебряной же цепи на шее, в ходе торговых сделок он себя сильно не обижал, накапливая какое-то состояние на дальнейшую жизнь.
Кузнецы до сих пор не исчерпали запасы свиного железа, закупленного Татием со всех окрестных провинций. До исхода не успели, а сейчас крицы едут в многочисленных телегах, вслед за народом. Как только они осядут в постоянном месте, вновь начнётся переделка свиного железа в железо, а затем в сталь, после чего в казну вновь начнут поступать кольчуги, шлемы, мечи, топоры и копья.
— Что скажешь касательно статуса нашей задумки? — поинтересовался Эйрих.
— Люди готовы, я сам готов, поэтому можно сказать, что мы ждём твоего решения, — пожал плечами Татий. — Товары для торговли готовы, янтаря возьмём много, нефрита тоже взяли, хоть я и не понимаю, зачем везти в такую даль какой-то сорный камень…
Римляне не знали и знать не могли, насколько ценным китайцы считают нефрит. В самом Китае месторождений нефрита практически нет, они всё время получали его от предприимчивых степняков, что живут на границе степи, в горах. Эйрих знал из прошлой жизни, что нефрит китайцы ценят дороже золота, потому что он символизирует у них жизнь и здоровье — они изготавливают из него обереги и эликсиры, укрепляющие здоровье человека.
«Как бы ни любил ты золото, а здоровье дороже», — глубокомысленно подумал Эйрих.
Ни римляне, ни окрестные племена, к нефриту особого почтения не имеют, просто камень, да, можно сделать несколько не особо дорогих поделок, но и только. А китайцы, Эйрих в этом не сомневался, будут готовы заплатить неплохие деньги даже за унции этого камня. Лучше, конечно, везти крупные куски, они идут намного дороже, но утверждение, что китайцы выкупят весь привезённый нефрит, даже не подлежало обсуждению.
