— Не обсуждается! — прервал его старший сенатор. — Даже если по делу — будь добр, дождись окончания доклада!
Сенатор Дропаней с неприязнью посмотрел на своего соратника, но от реплик воздержался.
— О чём я говорил? — недоуменно уставился в пергамент второй консул. — Ах, да, на юго-западных землях! И нет, не те земли на юго-западе, где проживают люди из Хрудов и Картов! Я предлагаю иное…
Балдвин сделал паузу, достойную лучших театров римлян и греков.
— Я предлагаю занять земли римлян на границах Венетии и Истрии! — хлопнул по предплечью второй консул. — Воины Эйриха сообщают мне, что римляне совсем не готовы сопротивляться и бегут при появлении любой угрозы! А что если мы займём эти плодородные земли, раз уж всё равно туда пойдём? Придут неприятели — побьём их, наша мощь велика! А?! Как смотрите, почтенные сенаторы?!
— Это вся твоя инициатива? — уточнил Торисмуд после затянувшейся паузы.
— Да, у меня всё, — кивнул второй консул.
— Тогда начинаем прения по обсуждаемой теме, — вздохнул старший сенатор. — Кто желает выступить первым?
— А ты выше, чем я ожидал! — сообщил подошедший к Зевте маркоманн Лимпрам.
— А ты ниже, — усмехнулся Зевта.
— Вот так и надо начинать переговоры! — засмеялся Лимпрам и протянул ему руку.
Рукопожатие состоялось под пристальными взглядами воинов обеих армий. Значит ли оно, что всё закончится миром? Или сегодня обязательно прольётся кровь?
— Это мой сын, Эйрих, прозванный Щедрым, — представил его отец, когда Лимпрам решил, что хватит травмировать руку консула.
Лимпрам, представляющий собой крупного рыжебородого мужчину лет сорока, посмотрел на Эйриха, а тот посмотрел на него. Физиономия у маркоманна из тех, которые описывал Марцеллин, выводя в своих «Деяниях» образ обычного варвара: борода закрывает нижнюю половину лица, глаза голубые, пары передних зубов уже нет, обилие шрамов на щеках, кои он, скорее всего, нанёс себе сам, брови густые, лоб низкий и покатый, а нос маленький и узкий. Ростом маркоманн где-то на четверть головы не дотягивал до Альвомира, стоящего за левым плечом Эйриха.
— В этих доспехах он больше похож на римлянина, — недовольно произнёс Лимпрам. — И где его борода?
— Я стою здесь, можешь спрашивать у меня, — сказал на это Эйрих.
— А где почтение к старшим? — проигнорировал его ответ вождь. — Зевта, вы у себя совсем распустили своих сопляков?
— Последний человек, назвавший меня сопляком, сейчас сидит в клетке, вместе с остатками своего легиона, — произнёс Эйрих. — Я уже доказал, что достаточно взрослый, чтобы разбивать римлян, доказал, что имею равное право голоса с остальными мужами, поэтому тебе лучше не начинать наше знакомство с оскорблений.
— Ты дерзок, — нахмурил брови Лимпрам.
— И силён, — усмехнулся Эйрих. — За свои слова привык отвечать, поэтому не разбрасываюсь ими понапрасну и тебе не советую.
Маркоманн сдержался от острой ответной реплики и посмотрел на остготские войска, уже выстроенные в наступательный боевой порядок. Хотя, что более вероятно, различить характер строя он не смог, ведь это нужно разбираться и хорошо знать, как воевали старые римляне.
— Вы что, притащили на наши переговоры римлян? — удивлённо спросил Лимпрам.
— С чего ты так решил? — с усмешкой поинтересовался Зевта.
— Морды у этих воинов больно гладкие да броня точно римская, — поделился своими наблюдениями маркоманн. — Что всё это значит?
Брить бороды и не только легионеров заставляли инструкторы, потому что наставления Арриана Тактика и Октавиана Августа однозначно утверждали: на теле легионера должен быть минимум волос, дабы избежать сократить риск распространения вшей. Волосы на голове им тоже полагалось иметь короткие, по тем же причинам.
Раньше Эйрих к бородам и прочим волосам был равнодушен, но резоны Арриана и Августа были очень убедительны. Если воин будет постоянно чесаться во время похода — это одно, но совершенно другое, когда он будет чесаться в бою — это может привести к гибели.
В целом, санитарию в легионе пришлось подтягивать, потому что в мелочах и таятся всякие неприятные подвохи. В каждом контубернии присутствует один капсарий, имеющий однозначные инструкции по поддержанию надлежащего порядка у своих соратников — от бритья бороды до слежения за чистотой одежды.
Когда, в ответ на неповиновение, может прилететь десяток ударов плетью, не остаётся выбора, кроме как следовать указаниям командования. Легионеры моются раз в неделю, их бреют капсарии, они стирают свои вещи, их осматривает кто-то из нанятых врачей — Русс проделал огромную работу, чтобы легионеры стали реже подхватывать заболевания живота, а также выглядели чистыми и свежими. Последнее чётко отделяло их от остальных обитателей Деревни, что шло на руку Эйриху: разительное отличие цивилизации от нецивилизованности могло побудить остальных отказываться от старых привычек, меняя жизненный уклад селян. Вряд ли при жизни Эйриха, но зачин он положил.
