— Это наверняка Сломанное Копье. Угэдэй в городе, и кому-то ужасно не хочется, чтобы мы нынче ночью подоспели к нему на помощь.
Хасар кивнул. Сердце его все еще ухало молотом. Такого открытого, такого вызывающего неповиновения со стороны воинов и соплеменников он не встречал уже давно. Его сотрясал гнев, лицо рдело.
— Ничего, мои десять тысяч спросят с них за все сполна, — зловеще проговорил он. — Где Субэдэй?
— С той поры как он сегодня отправился к Угэдэю, я его не видел, — ответил Хачиун.
— Пошли скороходов в его тумен и еще к Джэбэ. С ними ли, без них — я собираюсь в этот город, Хачиун.
Расставшись на этом, братья и их кешиктены поскакали разными тропами, которые должны будут привести к воротам Каракорума сорок тысяч человек.
На какое-то время шум по ту сторону двери почти сошел на нет. Тихо обменявшись жестами, Субэдэй с Тулуем подняли тяжелую кушетку, крякнув от недюжинного веса. Чтобы поставить ее поперек входа, понадобилось совместное усилие.
— Сюда есть еще какие-либо пути проникновения? — задал вопрос багатур.
Угэдэй покачал головой, а затем задумался.
— Вообще-то в моей опочивальне есть окна, но они выходят на сплошную стену.
Субэдэй вполголоса ругнулся. Первое правило: верно выбери поле сражения. Второе: знай его в подробностях. И того, и другого он сейчас лишен. Багатур оглядел своих смутно различимых спутников, оценил их настрой. Менгу с Хубилаем — всего лишь мальчики с яркими от возбуждения глазами, взбудораженные неожиданным приключением. Ни тот, ни другой даже не осознают опасности, которая им угрожает. Сорхахтани смотрит твердо. Под пристальным взором женщины багатур вынул из-за голенища длинный нож и подал ей.
— Этой ночью стена их не остановит, — приникая ухом к двери, сказал он Угэдэю.
Все затихли, давая ему вслушаться. И тут от мощного, с треском, удара в дверь Субэдэй невольно отскочил. С потолка струйкой посыпалась штукатурка, при виде которой Угэдэй недовольно покачал головой.
— Коридор снаружи узкий, — пробормотал он как будто самому себе. — Таранить с разбега у них не получится — нет места.
— Хорошо, что хоть так. А оружие здесь есть? — осведомился Субэдэй.
Угэдэй кивнул: все-таки он сын своего отца.
— Я покажу, — поманил он рукой.
Обернувшись к Гурану, Субэдэй увидел, что тот с саблей наготове стоит у двери. Еще один мощный удар, а за ним всплеск сердитых голосов снаружи.
— Зажгите светильник, — распорядился багатур. — Темнота нам уже не в помощь.
Этим занялась Сорхахтани, а Субэдэй вслед за Угэдэем прошел во внутренний покой, где степенно поклонился Дорегене, жене чингизида. Вид у нее был уже не заспанный, она даже успела пригладить волосы водой из чаши, что обычно проделывала утром. Отрадно было заметить, что ни она, ни Сорхахтани не поддаются панике.
— Сюда, — указал идущий впереди Угэдэй.
Субэдэй вошел в опочивальню и одобрительно кивнул. Тут по-прежнему горела небольшая масляная лампа, в свете которой со стены над ложем мягко поблескивал меч Чингисхана с рукоятью в виде волчьей головы. На противоположной стене красовался роговыми накладками мощный составной лук из полированных сортов древесины.
— А стрелы к нему есть? — спросил Субэдэй, чувствуя, что непроизвольно улыбается. Он бережно снял оружие с крючков и, пробуя, тенькнул тетивой.
При виде явного довольства военачальника Угэдэй тоже не смог сдержать улыбки.
— А ты думал, багатур, он здесь просто для красоты? — сказал он в ответ. — Конечно, стрелы есть.
Из сундука был извлечен саадак — колчан на тридцать стрел, червленых, изготовленных главным оружейником. Они все еще поблескивали маслом. Колчан чингизид перебросил Субэдэю.
Снаружи в дверь с треском продолжали ломиться. Осаждающие притащили с собой для работы молоты, и теперь даже пол дрожал от тяжких ударов. Субэдэй прошел к окнам, расположенным высоко в наружной стене. Как и окна внешнего покоя, они были забраны железными решетками. Субэдэй машинально прикинул, как бы действовал он сам, если бы сейчас ломился внутрь. Решетки на вид хотя и крепкие, но на серьезный штурм все равно не рассчитаны. Изначально представлялось немыслимым, чтобы враги сумели приблизиться сюда вплотную, а даже если бы исхитрились, у них не осталось бы времени высадить решетки прежде, чем стража Угэдэя порубала бы их самих в куски.
— Пригасите на минуту светильник, — сказал Субэдэй. — Не хочу, чтобы меня снаружи разглядел лучник.
К окну он подтащил деревянный сундук. Взобравшись на него, на мгновение высунул в зарешеченное пространство голову и тут же ее убрал.
— Снаружи никого, повелитель, но сама стена во внутренний двор едва составит два человеческих роста. Так что они сюда нагрянут, стоит им это уяснить.
— Но сначала они попытаются осилить дверь, — мрачно заметил Угэдэй.
Субэдэй кивнул.
— Наверное, имеет смысл, чтобы ваша жена покараулила у этого окна: вдруг здесь начнется какое-то движение.
Субэдэй говорил как можно обходительней, понимая, кто здесь главный, но нетерпение в нем сквозило с каждым новым ударом снаружи.
— Хорошо, багатур.
