Я побежал за ним. Когда солнце уже было под таким углом, что ни один луч не мог проникнуть в чащу леса, стало идти очень сложно. Темп замедлился. Сергей перешел на тихий шаг. И дальше уже двигался держа своё оружие, а в руках у него был автомат Калашникова (АКСУ) в положении на изготовку. Он ласково назвал его «Ксюшей». Я понимал, что двигаясь тихо и ночью, нужно превращаться в слух. Ночью слух выдаёт гораздо больше информации об окружающем мире, чем зрение, которое в принципе вообще ничего не даёт в темноте. Разве что, когда уже по тебе начнут стрелять, и ты увидишь вспышки от выстрелов. Я посмотрел на таймер обратного отсчёта. До полуночи осталось три часа. Спросил у Сергея разрешения выйти в эфир. Он на меня посмотрел внимательно. И ответил:
— Мы очень рискуем. Вон, видишь вышку? — и показал мне на маленькую красную точку, которую я принял за звёздочку, — по моим расчётам, от этой вышки до твоей дачи не более пятисот метров по прямой.
Я на него посмотрел умоляющим взглядом. Видимо, мой взгляд очень сильно смахивал на взгляд «Кота-в-сапогах» из диснеевского мультика про «Шрека», потому как Сергей вздохнул и разрешил мне, показав большой палец правой руки, поднятый вверх. Я облокотился о дерево и достал новый телефон. Доставая новую сим-карту, я замешкался, и Сергей любезно подсветил мне своим фонариком. Дело пошло быстрее. Первым я включил свой новый телефон, на который была настроена переадресация со старого. Через мгновение пиликнул звук входящей смс и я увидел, что номер был французский. Нажал кнопку прочитать и понял, что это автоматическое письмо со службы охраны, с которой я заключил договор на охрану бабулиной дачи в Капбретоне. СМСка уведомляла, что кто-то неизвестный проник на дачу через окно и служба специальной охраны выехала на место… а там я спрятал стрелы от Колчана… там… на этой даче… и разыскивая меня, могут найти стрелы…
На этом плохие новости закончились. Начались хорошие. Я раздал Wi-Fi для своего планшета с электронной почтой. Тут же запиликали конвертики, один за другим. Два письма от Анри. Три от родителей. Начал с Анри. В первом он мне прислал номер телефона своей бабушки, у которой реквизировал мобильник на время, попользоваться. Во втором написал, что Элен звонила из дома Франсуа, она убежала от отца, пыталась улететь из аэропорта, но без паспорта, по одним правам у неё это не вышло. Теперь он уже едет в сторону, где Элен с родителями Франсуа и самим Франсуа ждут его. И приписал, что будет меня информировать о любых изменениях обстановки. Я ему ответил, что все получил и начал просматривать письма родителей. Мама писала, что всегда верила в меня и главное, чтобы я не терял надежды на лучшее и на то, что у меня все получится. «Тем более, сынок, в нашей семье слово „Надежда“ имеет сакральный смысл, потому как твою маму тоже зовут Надежда. Помни об этом, сынулина!»
Я отключился от сети. Все-таки, как хорошо иметь родителей!
Сергей в это время, повесил потайной фонарик на ветку, снарядил три запасных обоймы для своего красавца «Стечкина» и достал из рюкзака какое-то сверкающее хромированными детальками оружие. Я у него поинтересовался:
— Что это?
— Любимый пистолет Анатолия Ивановича, дорогостоящий швейцарский «Сфинкс» из ограниченной серии 3000Т: дымчатая дамасская сталь, хромированная прицельная планка и так далее. Точен и надёжен, как швейцарский хронометр!
Рассказав мне это, он показал мне патроны к нему с пустоголовыми пулями сорокового калибра. На пачке было написано «Голден Сейбр». И начал их набивать в обойму.
Не успел я отключить телефон, как где-то в небе над деревьями, очень даже невдалеке послышалось еле слышное жужжание. Оно было вверху. Где-то в стороне от нас, метрах в сорока. Сергей повернул в ту сторону голову, и не успел я моргнуть[42] глазом, как раздался какой-то хлопок и шлепок одновременно, и Сергей со вздохом-вскриком осел на землю. Меня спасло то, что он, перед тем, как повернуть голову, сделал мне подсечку. И я как стоял, упершись спиной на дерево, так и сел на задницу, на землю возле него. На том месте, где была моя голова — зияла дырочка величиной с грецкий орех. Сергей, прижимая руку к раненой груди, из-под которой хлестала кровь, второй рукой достал что-то и протянул руку мне. В ней был какой-то прибор. Задыхаясь и хрипя, он прошептал:
— Беги! Радиостанцию не потеряй. Ответишь только тогда, когда будут вызывать «Ворона». Беги, пацан!
