И я побежал. Бежал, куда глядят глаза. Мне казалось, что дрон-беспилотник с тепловизором и оружием с глушителем не отстает от меня ни на шаг, и что выстрел может прозвучать в любую секунду! Ветки били по лицу, что-то хлестало, царапало, хватало за ноги, но я бежал. Бежал без оглядки. Потом был обрыв, какое-то болото. Грязь по пояс. Я почти добрался до кромки леса. Переполз заболоченную речушку. Если я останусь жив. Если доберусь, наконец-то, до своей дачи, если все-таки у меня получится достучаться до Президента… Если! Хорошее слово «Если». В детстве мне рассказывала бабуля легенду из античной истории, что когда-то армия Филиппа Македонского подошла к Спарте. И Филипп написал и отправил с гонцом, спартанцам послание. В нем было написано следующее:
На что спартанцы отправили самый короткий из всех коротких и известных ответов в истории мира:
Если бы это происходило в наше время, то спартанцы бы к своему ответу ещё бы дорисовали смайлик.
Я бежал. Полз. Шел. Думал, что меня спасло чудо. Видимо потому, что я еще не выполнил своей миссии. Мне надо как-то спасти мир. Спасти Москву. Спасти Россию. Но если меня убьют, то надежды не будет никакой. В принципе. Надо бежать и выжить. Пока еще есть время. И тут я заметил много красных точек. Они были прямо над головой. Я понял, что каким-то образом мне удалось выйти к вышке, о которой говорил Сергей, и которая была возле моей дачи. Я остановился и лег на землю. Внешне я был уже такой грязный, что не отличался от земли ничем, возможно только глазами. Но и они были закрыты. Прислушался. Где-то лаяли собаки. Кто-то с кем-то спорил. Проехал невдалеке трактор, таща за собой какую-то бочку. Начала ухать сова в лесу. Открыл глаза и начал узнавать место, где нахожусь. Я понял, куда идти, чтобы дойти до дачи. Сначала пополз. Потом осмелел, встал на четвереньки. А когда понял, что преследователями пока не пахнет, поднялся в полный рост и очень осторожно побрел, выбирая места, где меньше сухой травы, чтобы не шуметь. Спустя минут десять я увидел бабулину дачу. Она выделялась из всех домов в поселке своей темно-синей черепицей. Окна не светились. Я нащупал в кармане рюкзака ключ. Стало спокойнее на душе от того, что я его не потерял в этой бешеной гонке. Подошел еще немного поближе. Из-за забора появилась голова соседской собаки. Слава Богу, она меня узнала и начала махать хвостиком. Я тоже ей был рад, но, в связи с отсутствием хвоста, поступить также не мог. Поэтому просто почесал ей за ухом и пошел к калитке. Замок открылся почти без шума. Зашёл. Закрыл за собой калитку. Открыл дом. Снял куртку. Закружилась голова, я осел по стене на пол, меня стошнило, и я потерял сознание.
Я медленно начал возвращаться из черной дыры, где я провел неизвестно сколько времени. Почему-то мне было комфортно. Голова лежала на чем-то мягком. Меня почему-то гладили по щеке. Я услышал запах парфюма, очень знакомого парфюма, знакомого и очень далекого. Я очень давно его не слышал. Уже несколько лет. Это же Givenchy что-то там…, любимый аромат Элен! Я не мог в это поверить! Как, каким образом здесь очутилась Элен? Здесь, за несколько тысяч километров от Парижа!
— Это сон? — спросил я по-французски, голос был не мой, какой-то хрипло-простуженный.
— Нет, не сон, мой Владими..! — ответил голос Элен.
Я открыл глаза. В комнате не было света. Элен, а это была она, уже без всяких сомнений, сидела на полу, опершись спиной о дверной косяк. А я лежал рядом с ней, и моя голова лежала у неё на коленях. Наши глаза встретились. Хоть и в полной темноте, но я видел, я чувствовал взгляд любимой, скорее ощущал больше, чем видел, веселые искорки, которые вспыхивали где-то в глубине этого бездонного океана по имени глаза Элен. Я ощущал её улыбку, вернее улыбался сам, улыбка просто не сходила с моего лица и чувствовал, что у Элен такая же ситуация с лицом. Через мгновение я уже полностью пришел в себя. Решил погладить Элен. Прикоснулся и понял, что все мои руки в занозах и у меня не получится то, что я задумал. Рассмеялся и сказал об этом вслух. Элен поцеловала меня в лоб, встала, подошла к полке и взяла что-то, вернулась ко мне, поцеловала в губы и сказала:
