Морщинистая кожа лица его была покрыта чем-то вроде белил, с ненастоящим румянцем. Ростом он был не выше Эйриха, мышцы дряблые, кожа слегка обвисшая — жизнь не щадит никого. Некогда голубые глаза побледнели, волосы стали полностью седыми, а нос и уши его приобрели невиданный размер, что свойственно для стариков.
— В краях, откуда я родом, не принято приходить в гости с пустыми руками, — произнёс Эйрих, поставив глиняную бутылку на столик. — Фалернское — его оказалось непросто достать.
Виссарион сказал, что Фотис, больше молодых юношей, любит только фалернское вино.
— А ты знаешь, как порадовать старика, — произнёс Фотис, после чего улыбнулся.
Эйриху захотелось затолкать эту улыбку Фотису в глотку, вместе с выбитыми зубами. Педерастов он не любил.
Тем не менее, сохраняя нейтральное выражение лица, Эйрих подвинул молодого и смазливого раба, после чего откупорил бутылку и разлил вино по кубкам.
— Мне нужна овечья шерсть, — произнёс Эйрих, развалившись на ложе. — Много.
— Насколько много? — осведомился Фотис, скрывая заинтересованность за равнодушным тоном.
— Всё, что есть, — ответил Эйрих. — Я скоро убываю домой, поэтому хочу взять что-нибудь в нагрузку.
— Шерсть — это неплохой выбор, — похвалил его Фотис, залпом выпив кубок дармового фалернского.
— Так сколько ты можешь продать? — спросил Эйрих.
— Смотря сколько телег у тебя есть, — пожал плечами Фотис. — И вообще, тебе бы выгоднее было купить готовые шерстяные отрезы. Чуть дороже, конечно, но у меня своё производство, поэтому, сугубо из расположения к тебе, могу продать со скидкой…
— Так будет даже лучше, — кивнул Эйрих. — Склад здесь? Я не хочу возиться с этим в потёмках, потому что с утра я должен ехать.
— Да, — ответил Фотис. — Не придётся никуда ехать. Также предлагаю тебе погостить у меня до утра, ведь правильно, нечего в потёмках…
— Агафья, — перебил его Эйрих, которому надоели эти заигрывания старого педераста. — Она ещё у тебя?
— Что? — не понял его Фотис. — Откуда ты знаешь Агафью?
— Раб, — обратился Эйрих к обслуживающему стол мальчику. — Сходи и позови сюда Агафью. И всех рабов.
— Я запрещаю! — выпучил глаза покрасневший Фотис.
— Альвомир! — позвал Эйрих.
Из сада в помещение вбежал здоровяк, вооружённый секирой.
— Делай, как я говорю, — посмотрел Эйрих на раба. — Попробуешь сбежать — мои люди оцепили виллу, поэтому тебя ждёт суровое наказание за это. Ты меня понял?
— Да, господин, — испуганно поклонился мальчик.
— Ступай, — приказал ему Эйрих, после чего перевёл взгляд на Фотиса. — Агафья здесь? Отвечай «да» или «нет».
— Да, — ответил Фотис, задрожав подбородком.
— У тебя есть сундук с деньгами? — спросил Эйрих.
— Да, — ответил владелец виллы после недолгой паузы на раздумья.
Думал, наверное, что если он скажет «нет», то Эйрих ему не поверит. И правильно думал.
— Теперь отвечай развёрнуто, — приказал ему Эйрих. — Сколько у тебя денег в сундуке?
— Я не знаю, это знает мой счетовод… — ответил Фотис.
В залу начали заходить рабы. Мужчины, женщины — мальчик собрал всех.
— Кто из вас счетовод? — поинтересовался Эйрих.
— Я, господин, — без раздумий ответил парень лет двадцати. — Моё имя — Александр.
— Александр, сколько денег в сундуке этого человека? — спросил у него Эйрих.
— Семьсот двадцать три солида и пять силикв, — отчеканил Александр.
— Опись товаров есть? — спросил Эйрих.
— Могу принести, — предложил Александр.
— Поганая же ты тварь, Александр… — простонал Фотис.
Эйрих же оглядел всех присутствующих рабов и рабынь.
— Агафья, — произнёс он.
— Я, — подняла взгляд черноволосая девица зим двадцати.
— Ты идёшь с нами, — сказал ей Эйрих. — Выходи во двор. Остальные же…
Остальные рабы — это добыча.
— Вы тоже идёте с нами, — произнёс Эйрих. — Наус, забирайте их!
В помещение ворвались готские воины, ведомые Ниманом Наусом, заранее захватившие верёвки.
Спустя пару минут, в помещении остались только Фотис, Альвомир и Эйрих.
Фотис сидел напряжённый, Эйрих расслабленный, а Альвомир пристально смотрел на разложенные по столу блюда.
— Кушай, — разрешил последнему Эйрих.
Альвомира два раза упрашивать не надо: он видит еду — он хочет есть. Эйрих отметил, что на его топоре кровь — это значит, что охрана Фотиса уже мертва.
«Как мало радостей в его жизни», — подумал Эйрих, с сочувствием глядя на Альвомира. — «Но зато каждому из них он отдаётся всецело».
— Что будет со мной? — спросил Фотис. — Убьёшь меня?
— Уже убил, — ответил Эйрих, после чего встал из-за стола и направился осматривать помещения на предмет истинных ценностей. — Виссарион, иди сюда и следи за ним!
Раб вошёл в помещение, вместе с Агафьей. Он посмотрел на Фотиса с нескрываемой ненавистью.
