Девушка его давала распоряжения, двое отказывались выполнять поставленную задачу. Командир Истребляющих воронов в это время проходил недалеко, обсуждал с Василием ещё одну боевую вылазку. Это было мелко, без потерь с нашей стороны, поэтому радовало. Вдруг послышались крики. Голод заметил, как на Ангелину накинулись, она отбивалась от ударов, и тут у неё из перчатки выросли когти. Они порезали одному лицо, второй позвал на помощь. Затем к ней подошли ещё трое. Тогда Голод не выдержал, не мог стоять в сторонке, влетел в драку, как лев, схватил одного, ударил в лицо, откинул, как игрушку, дыхание сбилось.
– Какая, мать вашу, сука решила лезть на своего офицера?
Некоторые боялись его в гневе, он побагровел, взгляд метался из стороны в сторону. Один из бойцов приподнял руку.
– К-командир, о-она заставляет нас тренироваться, м-мы ведь не м-мальчики.
Голод подошёл к этому выскочке, взял его руку, раз – и она сломана.
– Теперь ты будешь мыть унитазы. Запомните одно, вы стали Истребляющими воронами, значит, должны быть во сто крат лучше. Если ты считаешь себя выше, вызывай своего офицера, если победишь, то другое дело. Один на один. И что же я вижу сейчас? Вы решили, напасть, как крысы. Сломать нападающим ноги!
Люди столпились и смотрели на своих собратьев по оружию, они не могли взять и просто так это сделать. Тогда Голод их подтолкнул, заорав:
– ВЫПОЛНЯЙТЕ ПРИКАЗ!
Он сломал нападавшему ещё и ногу. Развернувшись, увидел, как бойцы сорвались с цепи и начали бить своих соратников. «Боль научит их лучше, чем нравоучения в учебниках. Его так же ломали за всякие выходки, ничего, жив-здоров», – Василий присвистнул и со смехом на лице ушёл к своим людям.
Они готовятся к полномасштабным действиям, им не нужны слабаки, которые просто так умрут. Голод прошёл в штаб, там сидел старик с рацией в руках.
– Ах, разведчики, надеюсь, информаторов достаточно. Мясник ведь выполняет ваши поручения?
Старик кивнул и с улыбкой сказал:
– Ему явно больше нравятся берсерки, чем информаторы, своё место он никому не отдаст, и да, выполняет поручения.
Голод присел за стол и посмотрел на тошнотворную карту:
– Так что же нас ждёт?
Разведчик пожал плечами и положил на стол магнитофон, хотя командиру показалось, что это рация:
– Я предлагаю вам прослушать это. Мы считаем, что любой ваш шаг приведёт к тотальной битве.
Взяв магнитофон в руки, Голод включил его и с подозрением посмотрел на разведчика: не может быть ничего страшного, люди, оружие – всё у него.
На записи были слышны шаги и успокаивающая музыка, кто-то хлюпал носом. После недолгого молчания заговорил голос, который он ни разу не слышал, но сразу понял, кому принадлежит.
– Ну, что ты. Твоё дитя совсем не успокаивается, давай вынесем его на улицу. Мы развлеклись с твоим муженьком, теперь в его дупле хоть дятел может поселиться, – послышались чьи-то шаги, затем плач ребёнка и женщины. – Эхх, Мария, почему вы, женщины, такие нестабильные? Вот если бы ты была под защитой своего любимого, было бы тяжело, – кто-то побежал и упал. – Ты не плачь, Мари, он умрёт, я обещаю, – дальше последовал смех.
Отключив магнитофон, он посмотрел на разведчика со злобой в глазах.
– Эта сука держит моего ребёнка, верно?
Разведчик кивнул и положил на стол бумагу с записями.
– Голод, действуй на своё усмотрение, хоть мы уже и знаем ответ. Насчёт того парня, сына Орлова, что будем делать?
Командир махнул рукой в сторону двери, ему нужно всё обдумать, решить, как быть.
Взял в руки адрес, кровавая пелена затмила отголоски разума. «Какой может быть выбор? Ведь тут и так всё ясно. Нужно спасать своего ребёнка, который должен жить в ином мире, не в мире отца. Вот она, цель любого человека, изменить мир для сына. Мой мир был хуже, но он не должен быть таким для моего ребёнка. Порву этого Константина, ох, зря ты поднял свою лапу на мою семью. Разве я сам таким не был? Нет, я не такой».
Декабрь подбирается из-за угла, там и Новый год, будет так весело. Ужас, как можно говорить о веселье? Обыватели мира хотят тёплого очага, мечтать приходится об одном, чтобы настало то самое спокойствие. Россия-матушка, почему именно сейчас ты разрываешься от революционных огней? Русичи собираются восстать из пепла и показать свою силу.
За всем этим наблюдал Голод, ему было тяжко как руководящему. Любовь к своему, война так близко, она говорит: «Пора начинать эту игру». Смерть точит свою косу, и она заждалась, хочет собрать жатву. Чума развивает своё ремесло. Лидер наёмников мотнул головой. «Мы и есть всадники, мы и есть судьи, хотим быть ближе к Господу, хотим быть хорошими. Как можно быть хорошим, когда такие твари, как Кровавый, лезут в твою душу?» Отголосок сознания задавал вопрос: «Чем ты лучше его? Вспомни, как ты воспитал бойцов. Вспомни свои грехи, ты рвёшь так же, как он, такая же тварь, как и он. Тебе повезло, что в ореоле нового света ты на доброй стороне. Не надейся, что мир будет любить тебя, ты – наёмник, тебя поимеют и выкинут».
В комнату зашли Мясник, Василий и Ангелина, первое, что они услышали, это крик души Голода.
