Голод встал из-за стола, отвернувшись, посмотрел в окно, где была ясная погода. Солнышко подымалось, зима захватила эту страну, выдвигаться сейчас было бы глупо.
– Летом выдвинемся, информаторы, собирайте людей, весной отправишь десятка два в Украину, пускай устроят для нас лагерь. Тебе ясно?
Мясник кивнул головой, опомнившись, что его кивок не видят, робко проговорил:
– Да, командир.
Ему было страшно, хоть и взрослый мужик, который творил разные ужасные вещи. Почему Господь его не отвёл от всего этого? У него было имя, могла быть семья, сидел бы сейчас дома, пил горячий чай, не убивая людей, кулаки были бы не в крови. Его тюрьма – это всё, что происходит, веселье куда-то унесло, теперь, видя своего командира, он боялся, раньше было всё намного веселей. «Почему же мне хочется помолиться, попросить прощения? Не желаю после смерти видеть своих жертв. Простите меня за всё, что произошло».
Голод взглянул на молящего Мясника, усмехнулся и тихо ответил ему:
– Даже если он и есть, нет прощения тому, что делаем мы. Ты можешь надеяться, меняться, стараться, он не простит. Ты сам себя наказываешь, твои жертвы всегда с тобой, все, кого ты убил, они и со мной тоже. Это груз, крест, который мы несём. Не молись, бесполезно, Божий сын, Бог не имеют значения для нас, ведь мы лучше, чем они. Им нравится смотреть на мир, смеются над бедными, которые отдают последнюю копейку. Падая на колени, мы становимся не детьми божьими, самыми обыкновенными рабами. Если церковь против нас, уничтожу. Хватит тебе заниматься этой ерундой. Или ты в конце концов сломался?
Мясник начал нервно ходить по комнате, ему хотелось побыть одному, он понимал только одно – в мире, котором живёт Голод, его любят, там он господь. «Да, среди Истребляющих воронов он именно такой, готовы молиться во имя него, умирают, убивают. Взять того же Василия, казак бегает, как верная собака, смотрит на него, как на самого большого человека. Неудивительно, все мы вышли из грязи. Ангелина была шлюхой для своего собственного отца, который продавал её, она ненавидел его, хотела убить. И что теперь? Она разорвёт любую пасть, она чувствует себя львицей, которая обязана быть рядом с ним, хочет родить ему сильных детей. Голод защитит её и будет защищать своих потомков». Остановившись, посмотрел по сторонам, того уже не было в комнате. Мясник со вздохом сел за свой стол, налил воды. Общение было не самым развёрнутым, и всё же его кинуло в страх от того, что теперь надо ждать лета, и они отправятся в зону отчуждения. «Мы идём на грани, и нам нечего придумать. Не легче примкнуть к той же России? Взять ту же Инквизицию, новости говорят, что от них почти избавились, они сбежали во Францию. В Америке, говорят, самая большая байкерская стая, как же их там точно, кровавая стая занимается разбоем, плюс к этому всему есть ещё «Верламс». Россия сдвинула к границам войска, Польша на такой шаг мобилизует всё, что есть у неё. НАТО чешет ручки и ожидает, когда суровый медведь нападёт, и тогда они героически защитят. На востоке идёт война, Китай собирает свою машину войны, не забывая загрязнять при этом весь остальной мир. Все чего-то хотят, – Мясник посмотрел на карту мира. – Мы такие маленькие. Почему же он верит, что сможем расправиться со всеми, почему считает, что возьмём весь мир? Или для него война – это всё? Может, для него это и есть мир? Господь его не примет к себе, зато в аду ему точно найдётся местечко, так же, как и для нас всех. Не хочу в ад».
Человек пал перед окном и вознёс руки к небесам, ему ничего этого не хотелось, страх заполнял сердце. Было страшно, что его заменят, гнев, который разогревал, исчез, ведь сам Голод изменился, Шут теперь профессионал своего дела. И Мясник, который терзал бедные души, просил помощи у Господа, жаль, что он не слышит людей. «Почему? Почему ты мне не отвечаешь? Ты хочешь, чтобы я терзал своё рабское тело? Хорошо, слышу тебя, да будет так».
Василий с двумя десятками бойцов маршем обходил базу, пока всё спокойно, у него был шанс поразмышлять. Время для всех них растянулось, им есть о чём подумать. Что же ждёт их в конце? Богатство, слава, сила? Он не считал себя слабым, наоборот, очень даже привлекательным мужиком, у которого идеальные казачьи усы, нету и намёка на жир, тело мощное, с помощью него можно идти на таран. «Мы все шагаем по шаткому плато, и каждый хочет в разные стороны. Одна жаждет огромного количества секса и детей, я мечтаю выжить и стать для этого мира знаменитым, чтобы каждая была моей. Мясник последнее время пытается достучаться до бога. Хах, глупец, как по мне, ведь вся сила и вера должны быть в людях. Нас спасает всего одно: Голод, как отец, подойдёт, по лбу стукнет, посмотрит на тебя, скажет слово, и ты уже считаешь себя виноватым, хочешь указать пальцем на другого. Тут бац, ещё один удар по лбу».
