– Не беспокойся, ты в безопасности, вырастишь хороших деток, которые найдут своего брата. Мария с младенцем – интересное получается наследство. Не могу представить, что ждёт нас всех. Обещаю тебе, мы здесь для защиты, наша задача спасти тебя, Голод не бросит.
Она посмотрела на Дока с улыбкой и тихо прошептала:
– Знаю. Расскажешь мне завтра про Кровавую стаю и инквизицию?
Док кивнул, встал с дивана уже с пустой кружкой и направился в свою комнату. Служанка молча, как марионетка, направилась за своим добрым хозяином.
Наступило следующее утро, выпили чаю, позавтракали. Ангелина не хотела никуда идти, ей было страшно за своего любимого. Красивый город, который привлекает романтиков, её не трогал. Ведь она не сможет подняться на Эйфелеву башню, чтобы там поцеловать своего возлюбленного. Нет, он воюет, он не может быть романтиком, цветы, утренний кофе – всё это не про него. Он не как в фильмах, где брутальные наёмники могли перебить сотни две, после чего надеть смокинг и прибежать к своей любимой. Нет, он после битвы взирает на всё, что произошло, потом идёт дальше. «Хочется вскрикнуть: ну давай сегодня расслабимся!» На её лице появился лёгкий налёт улыбки, слезинки скатывались по щекам, она вспоминала, как он смотрит отстранённо, не понимая, чего хочет девушка. Его главная задача – полезть в битву и просто начать забываться. «Почему же ты Голод, когда ты олицетворение Войны?» Ей приходилось брать всё в свои руки, скрывая настроение, забывать собственные желания и напоминать самой себе, кто она на самом деле. Она, как и многие, хотела убить его, только те многие будут пытаться это сделать. Цветы, шоколад, кофе – слишком сложно понять ему, что такое счастливая жизнь, он охвачен войной и ни о чём другом не хочет думать.
Док присел рядом, достал платочек и вытер слёзы на её лице, встрепенувшись, посмотрела – нет это не Голод, он так никогда не сделает.
– Почему он так сильно отстранён от людей? Почему лезет в эпицентр битвы? Зачем искать смерть, если она и так придёт ко всем нам?
Док поправил свои очки, направив взгляд в потолок, как будто там ища подсказку, но сразу не смог ответить. Затем, помолчав, произнёс:
– Может, он перестал чувствовать себя человеком, ведь он больше, чем обычный человек? Ему страшно, что станет слабым, немощным и каждую секунду будет чувствовать, как организм начнёт гнить, вирус не даст ему так просто умереть. Он хочет, чтобы его запомнили сильным, чтобы ты видела его героем, нашим героем. Ты должна говорить им об отце, – он слегка дотронулся до живота. – Да, рассказывай им, какой герой он у них, что жертвует собой ради других. Главное, скажи им, что они должны будут сделать.
Он прикусил губу, взгляд упал на Ангелину, Док покачал головой.
– Пойми, вероятней всего нам придётся…
Док замолчал и больше не хотел говорить про это. Ангелина поняла его, ей было страшно, уговаривала себя, что должна быть смелой. Нельзя быть такой слабой, ведь Голод хочет, чтобы она была сильной. Она положила свою ладонь на плечо Дока.
– Ты обещал рассказать мне про инквизицию и Кровавую стаю. Пожалуйста.
Док, наклонив голову, разглядывал девушку, на его лице появилась улыбка.
– Да, ведь наша задача знать своих врагов. Хорошо, если ты не голодна, то начну рассказ об инквизиции, после обеда – про Кровавую стаю.
Ангелина, убрав под себя ноги, положила голову на плечо. Док посмотрел на неё и почувствовал себя отцом, дедушкой – дочка, внучка, какая красивая. Он жалел, что так и не обзавёлся детьми. Не имеет значения, сколько девушек у него было, не было самого главного – семьи. Причмокивая и вспоминая подробности, он начал свой рассказ.
