Шум воды перекликается в подсознании с ядовитыми отголосками жгучей агонии, которая никак не вытравится из вен. Слишком сильно пропитала нутро. Она постепенно разъедает разум воспоминаниями о самой худшей части моего прошлого. До побеления кончиков пальцев я цепляюсь обеими руками за края каменной раковины, стараясь дышать как можно глубже и ровнее в отчаянной попытке вернуть рассудку хоть каплю здравомыслия – не поддаваться так не вовремя нахлынувшей панике. Проходит три недели с тех пор, как Вито Бьянчи мёртв, а у меня до сих пор не получается окончательно подавить в себе все сопутствующие тому воспоминания… Но это не самое худшее, что со мной происходит сейчас. Две бледно-розовые полоски на тесте на беременность перед моими глазами – вот это воистину жуткое испытание.
– Если мы увеличим рабочие смены ещё на два часа в принудительном порядке, то они нас четвертуют! – доносится с другой стороны двери возмущённое от Кая.
Слишком громко, чтобы я могла жалеть себя дальше и не обращать на это внимания, поэтому приходится выключить воду и выйти из туалетной комнаты.
– Вчера, когда ты обещал Мелье, что мы управимся в срок, у тебя смелости было побольше, – откровенно насмехается в ответ сидящий напротив Огдена.
Правда, при моём появлении былая бравада быстренько исчезает с его лица. Новый управляющий верфью под эгидой «AlsoppLine», он же бывший управляющий: Освальд Харрис, хмурится, показательно разглядывая меня.
– Ты какая-то бледная, куколка, – отмечает он мрачно.
За последние три недели этот человек становится самым близким из всех, кто только есть в моём окружении, так что его беспокойство можно считать вполне искренним. После того, как становится известно, что он не погиб в пожаре (во время поджога старик банально напился до потери рассудка в окрестном заведении, да там и заснул), первое, что я сделала, – попросила его вернуться на работу. Вряд ли кто-нибудь другой мог бы так стараться «поднять с колен» то, чему он посвятил большую часть своей жизни.
– Не выспалась, вот и устала, – отмахиваюсь в напускной беззаботности.
На самом деле ни один из всех троих, находящихся сейчас в этом кабинете, за последние дни и ночи долго не спал. Как и не отдыхал. Слишком много всего необходимо сделать, чтобы наладить работу предприятия. Потому и выглядит моя ложь настолько правдоподобно, что мужчина не лезет с дальнейшими расспросами.
– Так что там с увеличением рабочих смен? – меняю направление разговора.
На самом деле, деятельность по реконструкции верфи и так ведётся круглосуточно, хотя и этого недостаточно.
– Увеличиваем, – с обречённостью озвучивает очевидное Кай.
Невольно закатываю глаза, после чего приподнимаю бровь в требовательном ожидании дальнейших пояснений.
– Поступивших от «GreenGroup» средств хватит с лихвой, чтобы компенсировать переработку, так что, с точки зрения финансовых затрат нам это даже выгодно, нежели нанимать новый персонал, – вынужденно продолжает Огден. – Остаётся только пережить «радостный восторг» по этому поводу от наших служащих, когда они узнают, что им уже не за двоих, а за троих работать надо, – заканчивает ворчливо, скосившись на своего непосредственного начальника.
После того, как я восстанавливаю старика в должности управляющего, Каю приходится занять место заместителя, которое является на тот момент вакантным.
– Да ты не переживай, куколка, всё под контролем, – спешит успокоить Харрис. – Ты лучше иди домой, наберись сил немного, – дополняет многозначительно, уставившись в направлении окна, за которым темно. – Давно ночь на дворе, – обозначает очевидное. – А у нас завтра ещё встреча с японцами, между прочим. Вряд ли тот пижон в навороченной тачке оценит мою кокетливую улыбку, если ты будешь не в состоянии обхаживать его самостоятельно, – подкалывает в довершение и сам же смеётся над своей шуткой.
Второй участник беседы тоже улыбается, хотя и порицательно качает головой, будто слышит что-то неприличное.
– Что? Она бы мне так улыбалась, как ему, я б тоже что угодно подписал! – хохочет громче прежнего Освальд.
И если при упоминании холдинга, благодаря которому место, где мы находимся, потихоньку восстанавливается, я ещё могу игнорировать тупую боль где-то в районе солнечного сплетения, то вот столь откровенное дежавю с подписанием контрактов отзывается во мне слишком явной горечью, чтобы я могла так сразу справиться с этим. Потому и отворачиваюсь от обоих, подхватывая с вешалки верхнюю одежду.
– Да, пойду домой. Доброй ночи. – прощаюсь коротко и выхожу в коридор.
