В отношениях же двух КОМКОНовцев после этого инцидента пролегла медленно расширяющаяся трещина. Кот и Циркуль стали реже и как-то суше общаться. Зато в глазах подпоручика после тех же событий авторитет Кота поднялся до небывалой высоты. Он подолгу просиживал с Котом на крыше вагона или на башне «государя», превратив собеседника в живую энциклопедию. Телевизоров в казармах на Юге, разумеется, не было, о том, что изобретено цветное телевидение, он знал только понаслышке (да вряд ли можно было бы почерпнуть что-то познавательное из передач «Первого Канала» Отчизны). Все книги из убогой гарнизонной библиотеки были им прочитаны и Череш, как выяснилось, просто тосковал по новому знанию. Для него, получившего среднее образование в школе провинциального городка, и костеневшего в беспросветном однообразии службы, доступные и увлекательные рассказы Кота об основах структуральной лингвистики и физики поля, о теории исторических последовательностей и метапсихологии оказались форточкой, открытой в новый, загадочный мир. Честный и порядочный человек, немало испытавший и мало что знавший, он тем более жадно слушал Кота, что у последнего были немалые способности учителя и популяризатора. Кот заметил, что подпоручик после его импровизированных лекций, смущаясь, записывает их содержание. («Ну вот, и апостолом обзавелся!» — мысленно ухмыльнулся Кот, но был польщен и тронут). После этого он подарил Черешу двухсотлистовую общую тетрадь и «вечный» карандаш.
С гнилостными испарениями, поднимавшимися от болота, все уже свыклись. Но, когда Лощина осталась позади, дружно и с немалым облегчением вздохнули. Ржавая колея выбралась на жесткую и сухую поверхность. Здесь скорость увеличили. Проехали мимо карьера, где когда-то, видимо, добывали щебень, из которого и сооружали насыпь. Тут от пути к карьеру отходило ответвление. На нем когда-то стоял состав из дюжины высоких вагончиков-самосвалов, часть их упала и валялась на боку, галька под ними была покрыта бурыми потеками ржавчины. А дальше, в сторону карьера, воздух над рельсами мутно струился, и подрагивал…
— Мост. — Череш указал рукой впереди влево. — Зевают наши водители. Ничего не сообщили. Взыскать что ли?
— Не надо. Им просто не видно. — заступился Кот. — Это отсюда все как на ладони… Да, действительно, фермы торчат.
— Опять задержка. — вздохнул подпоручик. — Почему?
— «Предлагается принять к неуклонному руководству следующие правила движения по мостам танков «Государь»: 1.на однопролетных мостах — только один танк одновременно, 2.на многопролетных мостах может быть несколько машин, но не менее чем в 150 футов друг от друга. Движение по мосту во всех случаях должно производиться так чтобы ось танка строго совпадала с осью моста. Скорость на мосту — не более 10 миль в час». - монотонно процитировал офицер.
— Что-что? — ошарашено спросил Кот.
— Правила невнимательно читаешь. Мы же целую пачку нашли в Крепости.
— Ага! Ну, да… Так это о движении танков своим ходом. А у нас хоть и маленький, но поезд. Все же сцеплено, какие могут быть интервалы? Поедем, как есть «одним куском».
Все-таки по настоянию Череша состав остановился перед мостом. Провели разведку и экспресс-обследование опор и ферм. Мнения подпоручика, Кота и Циркуля совпали: железные конструкции сохранились просто великолепно, повреждений обнаружить не удалось. Но решили не рисковать. Вначале по мосту перешли вооруженные солдаты во главе с Черешем и Котом. Затем Циркуль сел за рычаги «государя» и лихо перевел пустой поезд на другую сторону.
— А забавно будет, если мост сейчас возьмет и обрушится! — нервно хихикнул веснушчатый старший рядовой, когда переправа была завершена.
— Ну и что? — осадил его Череш, — Танки-то при нас. Вернемся на них верхом. С меньшим комфортом, разумеется.
Кот скептически фыркнул.
За мостом остановились и устроили длительный привал. Подпоручик разбил рядовых на пятерки и разрешил по очереди искупаться в маленькой речушке, поскольку замеры показали, что она не заражена. Кот был причислен к второй пятерке. В воду он входил с некоторой опаской, ощупывая ступнями дно. Но никаких неприятных «сюрпризов» не оказалось, песок был мелким и чистым. У берега над овальными листьями поднимались розоватые цветки вроде земных кувшинок.
После купания Кот вытерся жестким полотенцем и, уже одеваясь, вдруг замер. Он поймал себя на том, что подумал: «Нет, есть ведь у нас отличные места!» И это «у нас» промелькнуло совершенно естественно.
Застегиваясь на ходу, Кот поднимался по берегу. Сзади плескалась следующая пятерка, парни, гогоча, ныряли с нависшего над водой ствола дерева. Завистливо ожидавшие своей очереди служивые тем временем закачали воду в баки под полом вагона, заполнили все переносные емкости. На стволах танковых пушек висело выстиранное солдатское белье, сушились на траве сапоги, распространялись запахи разогреваемых мясных консервов.
