— Идиллия! — констатировал Циркуль и, ухмыляясь, объявил об очередной витаминно-укрепляющей инъекции.
Короткий перрон перед полуразрушенным зданием выглядел безнадежно. Сквозь трещины в бетоне пробивались трава и маленькие кустики.
— Даже странно, — пожал плечами подпоручик, — станция какая-то… Для чего, зачем, кому она здесь нужна. Посмотрим?
— Туда и обратно. — решил Кот. — Собирайся и возьми двух бойцов.
…Сгоревшие пакгаузы ничего интересного не обещали. В складах с рухнувшей крышей виднелись останки металлических бочек и груды заросшего бурым мхом угля. Поэтому не сговариваясь, Череш, Кот и Циркуль направились к полуоткрытой двери станции. Распахнуть ее не удалось, и солдаты сшибли ее парой пинков. Гнилой пол предательски потрескивал при каждом шаге, от кирпичных стен с отпавшей штукатуркой противно пахло плесенью. В разбитые окна врывались сквозняки.
Трухлявые столы и стулья, шкафы, рухнувшие после того как сгнили их ножки. Вороха серой пыли в ящиках, некогда бывшие бумагой.
Тихий заунывный вой раздался впереди, метнулся из стороны в сторону и оборвался.
Череш мгновенно выхватил пистолет из кобуры, луч его фонарика описал полукруг. Солдаты щелкнули затворами автоматов, уперли приклады в плечи. Кот повел стволом «герцога» влево-вправо.
Дверной проем в одну из комнат был загорожен грубой металлической вешалкой. Ее оттащили в сторону, Череш вошел и тут же попятился:
— Н-не стоит, пожалуй… сюда… — хрипло пробормотал он.
— Что там? — заглянул через его плечо Циркуль. — Массаракш!
На грубом подобии не то нар, не то лежанки в подрагивающем луче фонарика виднелась большая темная куча, достающая чуть ли не до просевшего потолка. Сквозь бурые лоскутья проглядывали кости, скалились черепа с остатками волос.
-Человек двадцать-тридцать, никак не меньше. Что тут было?
— Понятно, что. — тихо сказал подпоручик. — Смотрите, вот у одного пулевое отверстие, у другого. А это, кажется, была женщина и у нее — то же самое. Причем все происходило не здесь — под ногами нет ни одной гильзы. И дело, кажется, не в уголовщине: всех убивали одинаково аккуратно — пистолетным выстрелом в середину лба, никто не раздет, обувь не сняли, обратите внимание — золотые часы блестят у кого-то на руке.
Солдат издал мычащий звук, сорвал фуражку и зажал ею рот и нос.
— Казнь? — спросил Кот. — Гвардия?
— Я бы не сказал. На приведение приговора в действие совсем не похоже. Нет, не почерк гвардейцев… Скорее — ликвидация. Думаю, давно было дело. Вероятнее всего, в конце Большой Войны. Наверное, спецслужбы империи приложили руку, но разве сейчас определишь. Возможно, избавлялись от нежелательных свидетелей или производили санитарную чистку, уничтожая неизлечимых и заразных больных. Пойдемте отсюда…
— Да, действительно. — поддержал Циркуль.
Кот не мог отвести взгляда от темной кучи. В этих людей не могли стрелять другие люди. Стреляли похожие на людей киберы. И вместо глаз у них были датчики, синие, с мёртвым глянцевым блеском. Киберы ждали, пока приговоренные встанут, автоматически поднимали оружие, стреляли, отступали назад, меняли расстрелянные обоймы на заряженные. Ждали, когда бросят в кучу трупы и приведут новые жертвы. И не было страха за промах, за ранение, убивали всегда наповал. И не визжали недобитые, не харкали кровью. И киберам не хотелось ни уйти, ни напиться до потери сознания. Программа заставляла стрелять и стрелять. Кот потряс головой, прогоняя наваждение.
К броневагону возвращались с оглядкой, держа оружие наготове.
— А ведь даже в Крепости мы ничего подобного не видели. — сказал Череш Коту, уже стоявшему на подножке.
Справа, милях в пяти, возвышались серые потрескавшиеся склоны Алебастровых Гор. От них до самой железнодорожной ветки и по левую руку до самого горизонта бугрилась мелкими барханчиками серая равнина.
— Славно, что дорога на этом участке лучше, чем где-либо. — заметил подпоручик. — Едем-то с приличной скоростью.
— С ней. — согласился Кот, — Только радуйся с оглядкой. Еще неизвестно, чем нас встретит туннель.
— ?
— Впереди колея упирается в отрог хребта. За отрогом — продолжается. Значит, туннеля просто не может не быть. Остается надеяться, чтобы там не было завалов и обрушений.
Когда морщинистые скалы нависли над головным танком, показался окаймленный темным бетоном зев туннеля. По обе стороны стояли покосившиеся деревянные будочки, некогда окрашенные в казенную черно-оранжевую сторожевую полосу.
Ничем неприятным путь под горой, к счастью, не ознаменовался, не считая сильнейшего сквозняка. Когда поезд выполз на открытое пространство, Алебастровый хребет был уже, что называется, рукой подать. И через три часа Кот отдал распоряжение остановиться.
— Мы на месте. — объявил он.
