Кот выхватил из кобуры «герцог», добежал до распахнутой настежь двери, выпрыгнул наружу. Броневагон, накренившись, стоял не на развороченных взрывом рельсах, а прямо на шпалах и галечной насыпи. Головной танк, сброшенный с платформы выглядел сконфуженно и жалко. Казалось, боевая машина недоумевает: как это ее, такую большую и грозную, вывели из строя.
Солдаты уже залегли под вагоном и вели огонь. Подпоручик тащил пулемет, снятый с башни хвостового танка.
— Гвардейцы! В комбинезонах и касках. — бросил он, поравнявшись с Котом. — Причем, похоже, одни офицеры — четко работают, сволочи. И пулеметчики у них, и снайперы… В «клещи» взять собираются. У нас уже пяти… э, массаракш… семи человек нет, а сколько их — неизвестно.
— Вытаскивай ребят из-под вагона и отводи, куда решил… В лес, так в лес. А тут сейчас все полыхнет.
— Ясно. — кивнул подпоручик. — Давай беги за Циркулем, вон видишь, белый сундук сверкает. А мы — следом.
Череш удобнее ухватил пулемет, перекинул серую коробку с лентой за спину.
— Отходим! — зычно скомандовал он. — Перебежками, отстреливаясь, к лесу — марш!
Уцелевшие солдаты полезли из-под вагона, пригнувшись, зигзагами побежали от насыпи. В броневагоне раздался хлопок, из-под башни на крыше повалил ядовито-зеленый дым. Дважды хлопнуло в основных башнях танков, они также окутались зелеными клубами. Это разлагался эксплозит, превращаясь из грозной взрывчатки в заурядный фтор.
— Газ? Это славно! — кивнул подпоручик, — Пора и мне…
И тут с полуразрушенной кирпичной водокачки донесся частый ровный стук. Струя трассирующих пуль взбила пыль у канавы, срезала пыльный кустик. Вторая ударила по броне «государя». Третья огненным серпом прошла по отступавшим солдатам. Взмахивая руками, роняя автоматы и винтовки, они тыкались лицами в траву и песок.
Череш побелел.
— Ж-жабы! — процедил он, упер сошки пулемета на сбитую танковую гусеницу, тщательно прицелился и выпустил по водокачке три коротких очереди. Оттуда прекратили стрелять, черная фигурка вместе с разбитой черепицей выпала из-под козырька крыши.
— Приятного аппетита! — сплюнул Череш и оглянулся. Циркуль, очевидно, уже был в лесу, а Кот добегал до первых деревьев. И вдруг он запнулся, перешел с бега на неуверенный шаг, совсем остановился, опустился на колени, неловко повалился на бок.
Подпоручик повернулся в сторону атакующих. Немигающими ртутными глазами, страшными на пергаментном лице, уставился на кустарник у подножья водонапорной вышки.
Из-за кустов показались люди в гвардейском обмундировании с погонами и шнурами, в касках с черно-оранжевыми эмблемами. Вначале они двигались умело и осторожно, используя любое укрытие. Но, убедившись, что со стороны поезда огонь не ведется, выпрямились и цепью, с автоматами наперевес, направились к составу. Ветер гнал в их сторону едкий дым от горящих броневагона и танков. Тяжелые, густые зеленые волны и вихри перекатывались по земле и очень затрудняли нападавшим обзор.
— Вот хорошо, вот чудесно. — жестяным голосом одобрил Череш, — Ну, ближе, еще, еще…
До насыпи оставалось чуть более ста футов, когда цепь остановилась. Высокий худощавый офицер в берете, шедший на правом фланге с хлыстиком в руке, каркающе отдал какую — то команду.
Череш, скрытый мутно-зелеными клубами, поднялся во весь рост, оперся на броневой лист танка и нажал спусковой крючок.
— Жрите! — закричал он, когда высокий офицер задергался и упал плашмя, — Досыта трескайте, сволочи… за ребят, за всю мою жизнь искорёженную! Жабы! Жабы!
Коробка с пулеметной лентой за спиной становилась все легче. Черные силуэты впереди метались, падали. Дважды бухнули взрывы ручных гранат. Тупое и тяжелое с хрустом ввернулось в плечо подпоручика. Боли не чувствовалось, было очень противно. Все стало нечетким и красным. Толкнуло в грудь, в живот. Исчезли звуки.
— …Жа…
Череш рухнул вперед, неуклюже навалившись на раскаленный ствол пулемета, из которого продолжала хлестать очередь, казавшаяся нескончаемой. Но вот вместо очередного выстрела прозвучал сухой щелчок. Кончилась лента.
Циркуль почти полмили нес на спине не подающего признаков жизни Кота, а на поясе болтались переносный госпиталь Десантника и старый армейский рюкзак с «суперспасателем». Руки онемели, губы и небо стали раскаленными и сухими. Дышалось прерывисто и хрипло. Череш был прав: лес оказался надежным убежищем. Много раз плотный колючий кустарник преграждал путь, трижды пришлось перебираться через овраги, дно которых было заболочено. Вряд ли у преследователей имелись собаки, да и тем теперь уже не под силу было бы взять след. Но отдыхать пока не следовало, никак не следовало. Таблетку спорамина в рот и — вперед, вперед, вперед…
Только здесь, в непролазном подлеске за четвертым оврагом, глубоким и темным, когда не стало сил идти дальше, Циркуль решил остановиться. Он плашмя упал на что-то колючее. Тяжелое тело Кота придавило его и не виделось никакой возможности даже пошевелиться.
