Около двух тонн прекрасного провианта, сначала складированного в хозяйственной палатке, а потом перемещенного в «метро» вызвали в гарнизоне живой и искренний интерес к происходящему. И когда Кот с Циркулем, вербуя добровольцев в экспедицию, огласили нормы пищевого довольствия и медицинского обеспечения, претендентов оказалось много. Под завистливые вздохи отобрали двадцать наиболее подходящих во главе с капралом Черешем.
В трех тяжеленных силикетовых сейфах, никак не вскрываемых при помощи туземной техники, содержалось оборудование для связи и исследования. М.Луччатти в своем дневнике впоследствии отмечал, что невероятно обогатил свой словарь ненормативной лексики базового языка, слушая солдат, тащивших сейфы по подземным коридорам крепости. Сейфы установили в броневагоне, предварительно обеспечив полную невозможность попадания предметов земного производства в руки аборигенов.
И всего лишь несколько граммов из этого груза составлял маленький пакетик, вскрыв который Кот обнаружил письмо, начинавшееся словами: «Здравствуйте, Всеслав. Вам пишет некая назойливая Светлана Белова, о существовании которой Вы, разумеется, давно забыли. Иначе нечем объяснить молчание человека, обещавшего хотя бы изредка сообщать о себе…»
Кот придирчиво осмотрел большую палатку. Пол был подметен, скамьи и стол вымыты, спальные мешки, скрученные в тугие рулеты, аккуратно лежали в углу. Кот включил неяркую электрическую лампочку, питавшуюся от видавшего виды аккумулятора, подкрутил регулятор бензиновой печки до максимума, прошел в угол напротив входа и некоторое время присматривался. Вроде бы все выглядело как надо: по-походному, но очень пристойно. На одноразовых пластмассовых тарелочках — хлеб, зелень, салат, соленья. Во вскрытых баночках — рыба и мясо. В большой алюминиевой кастрюле — тушеный с грибами картофель. А главное — посередине стола поблескивали глянцевыми черно-золотыми этикетками две бутылки и стояла фляга пива (Комова ведь не звали![4])
Полог палатки колыхнулся и внутрь просунулась голова в мокрой капральской фуражке.
— Разрешите? — спросил Череш и, увидев накрытый стол, застыл в немом восхищении. — О! О!
— Входите, капрал, давно жду! — приветливо ответил Кот. — Проходите, снимайте плащ, пусть просушится у печи. Садитесь, сейчас подойдут еще двое.
— Один. Ревушки, увы, не будет. — послышался за спиной Череша голос Циркуля, — Он просил многократно и коленопреклоненно извиниться, но что-то у него там стряслось с голованами. Не то чумка, не то отравы какой-то налопались до жуткого поноса, так он в их логове целительствует щенков. Скорее всего, даже завтра проводить нас не сможет. Бррр, проклятый дождь!
Циркуль шумно отряхнулся и вошел в палатку.
— Жаль. — равнодушно пожал плечами Кот. — Ну что ж, раз все в сборе, приступим. Прошу!
Он несколько неумело извлек пробку и плеснул фруктовой водки в обычные армейские кружки.
— Слово! — потребовал Циркуль и торжественно поднялся. — Мы сегодня собрались здесь по двум причинам. Во-вторых, завтра начинается экспедиция, что и следует отметить. Это не секрет. Но, во-первых, сегодня у нашего обожаемого Кота день рождения. Это тоже не тайна. Вот, сколько лет ему стукнуло, пусть останется засекреченным.
— Чего там, не дама. — возразил капрал. — Много?
Кот довольно ухмыльнулся, поняв, что Циркуль никак не может с ходу пересчитать его возраст по саракшианскому календарю.
— Не важно. Сколько бы лет ни осталось позади, пусть впереди всегда будет больше! И да будут годы эти полны счастьем и удачей! Пьем за тебя, именинник!
Встретившиеся кружки произвели жестяной лязг. С фляги скрутили пробку.
— Ммм! — капрал блаженствовал, вслушиваясь в легкое шипение пива. — Но, господа, позвольте и мне поздравить! Жаль, что в проклятых лесах не достать не только приличного подарка, но и вообще никакого. Поэтому прошу извинить, если презент не понравится. Однако в наших местах без этого трудно обойтись.
Череш протянул через стол новенькую, с иголочки, портупею и большую лакированную кобуру. Кот с трепетом извлек из кобуры мечту каждого офицера Страны Отцов — гвардейский автоматический «герцог», калибра 26,2 с тремя запасными обоймами.
— Спасибо! — растроганно пробормотал он и от души пожал руку капралу. — Большое спасибо!
