Немец вновь окинул взглядом стеллажи. Честно говоря, он не ожидал такой сговорчивости от пленника. Ратцингеру хотелось верить, что всё обернётся не так плохо, как ему казалось, но после произошедшего в Москве ему везде чудился подвох. Что мешало арабу вывести их прямо на пост охраны? Почему он так легко решился вести людей с оружием в запретную секцию библиотеки, куда не пускают никого, даже именитых учёных-египтологов?
Где-то на этих полках лежали одни из самых таинственных документов в истории Древнего Египта. Например, те манускрипты, что извлекли из потайной комнаты между передних лап Сфинкса. Сразу же правительство Египта доставило их сюда, запечатало и с тех пор никому не показывало, хотя желающих изучить артефакты было немало. Поскольку все они получили отказ, среди простых людей поползли слухи, что арабские учёные узнали содержание материалов из-под Сфинкса. И что, похоже, оно настолько невероятно, что может потрясти мир, полностью перевернув привычные представления об истории человечества как вида.
Но дневники профессора Питри, наверное, едва ли несли в себе угрозу подобных масштабов, хотя и оказались в запретной секции. Поэтому их провожатый предпочёл всё-таки показать их незваным гостям, чем получить пулю в живот. Ратцингер не исключал, что араб выжидал удобного момента, чтобы поднять тревогу.
Бросив взгляд через плечо, немец внимательно осмотрел потолок и стены зала. На удивление, ему пока не попалось на глаза ни одной видеокамеры. Похоже, арабы решили сэкономить на видеонаблюдении, полагая, что почти ни у кого не было шансов официально попасть в эту часть библиотеки.
Или же всех пятерых на самом деле уже засняли с десяток раз? Через камеры, которые так ловко спрятаны, что их почти невозможно заметить?
Сердце Александра Ковальского гулко и часто колотилось в груди. Профессиональные навыки позволяли ему легко контролировать эмоции, но сейчас это было особенно нелегко. Несмотря на довольно широкие полномочия ФСБ, Ковальский никогда прежде не участвовал в операциях за границей, скромно довольствуясь статусом невыездного и наслаждаясь пребыванием в пределах своей страны.
А вот на этот раз всё было совершенно иначе. Федерал боялся представить, сколько законов международных, российских и местных они с Ряховским успели нарушить с момента вчерашнего побега.
Наконец группа остановилась у одного из шкафов. Араб взял с верхней полки простую архивную коробку, аккуратно поставил её на просмотровый стол и жестом пригласил всех собравшихся изучить содержимое.
Марго, Ратцингер и Алиса разместились за столом, взяли из лотков перчатки и надели маски. Ряховский с небольшой заминкой последовал их примеру. Ковальский же остался стоять, выполняя роль своеобразного телохранителя. Только в отличие от обычного охранника он незаметно придерживал пистолет, целясь сотруднику министерства в область груди.
– Мне всё это очень не нравится… – пробормотал немец, не глядя на федерала.
– Похоже, выбора у нас нет, – ответила Марго.
Ратцингер аккуратно открыл коробку и стал неторопливо выкладывать содержимое: дневники, фотографии, обрывки записей и рисунки от руки. На каждом документе в неприметном углу или на задней стороне виднелась специальная наклейка со штрих-кодом и уникальным идентификационным номером, позволявшими отыскать, распознать и вести учёт предметов в обширной коллекции библиотеки.
– Можете чуть побыстрее? – с лёгким раздражением прорычал Ковальский. – У нас здесь не научное исследование. Нас могут заметить в любой момент.
– Если документы рассыпятся у меня в руках, Омбос мы точно не найдём, – ответил ему Ратцингер, не сводя глаз с материалов профессора Питри. – Этим бумагам почти сто лет. Так что ими особо не пошвыряешься.
Бумаги в его руках хоть и были весьма старыми, на удивление отлично сохранились. Видимо, сказывалось бережное отношение хранителей библиотеки. И тем не менее Ратцингер старался относиться к записям как можно аккуратнее, чтобы ничего не повредить. В идеале об этом визите не должен знать никто, кроме сотрудника министерства.
Как только все материалы были вынуты из коробки и разложены на просмотровом столе, Марго и Алиса склонились над ними и стали аккуратно изучать.
– Нам нужно найти упоминание чего-то необычного, – сказал Ратцингер своим напарницам. – Профессор мог не придать своей находке такого большого значения, но она наверняка вызвала его удивление.
– С чего вы взяли? – спросила Марго, перебирая фотографии экспедиции. Большинство из них представляли собой кадры руин храма в Нагаде, на некоторых фото на фоне обломков великой цивилизации были запечатлены и радостные англичане, их обнаружившие.
– Как и в любой религиозной традиции, в Древнем Египте храм строился по определённым строгим канонам. И его оформление тоже было жёстко регламентировано, согласовано со жрецами культа бога, которому посвящён храм.
– Поэтому указание должно бы из него выбиваться, – догадалась Алиса, продолжая бегать глазами по строчкам дневников и сопоставляя их с прилагаемыми рисунками и снимками.
