– Совершенно верно. Но не слишком, иначе весь смысл тайного пути теряется. Зодчим, возводившим храм Сета, пришлось проявить чудеса изобретательности, чтобы оставить указание на Нубет и при этом не сделать его слишком уж заметным.
Ковальский едва смог подавить приступ раздражения при взгляде на монотонные, аккуратные движения немецкого специалиста. Глядя на наигранно уверенные, как показалось лейтенанту, действия Ратцингера, федерал всё больше убеждался, что тот сам не знает, что и где надо искать.
Если в записях профессора Питри ничего не обнаружится, будет уже поздно что-то менять. Они уже заварили всю эту кашу.
Отмахнувшись от этих рассуждений, Ковальский сосредоточил своё внимание на пленнике, пока остальные тщательно изучали материалы английского учёного.
Взяв одну из фотографий, Марго внимательно вглядывалась в чёрно-белые очертания на пожелтевшем по краям снимке. Со своего места Ковальский увидел, что это общий план руин храма, посвящённого самому загадочному и неоднозначному божеству египетской мифологии. Эта мрачная фигура так часто упоминалась ими в разговорах, присутствовала рядом с ними в виде статуй, что Ковальскому уже казалось, будто сам Сет стоит за его спиной и отстранённо наблюдает за происходящим.
Пока Ратцингер наскоро пробегал исписанные мелким почерком страницы дневника египтолога, Марго взяла другое фото. Снимок был сделан внутри храма, запечатлев заполненную иероглифами стену и часть потолка. Качество плёнки не позволяло чётко рассмотреть все иероглифы. Но что-то тем не менее привлекло внимание девушки.
– Мне где-то уже попадался этот участок… – пробормотала она, словно собирала пазл.
Сидевшая рядом Алиса взглянула на протянутое фото, на мгновение замерла, а затем, порывшись в кучке прочих документов, вынула из неё другой кадр.
– Похоже?
Ковальскому самому на миг захотелось подойти и взглянуть, но он тут же себя остановил. Обернувшись к арабу, он одарил сотрудника министерства суровым взглядом вышибалы.
– Определённо да! – воскликнула Марго, и девушки склонились над другим фото, где в кадр попал почти весь потолок.
Со своего места Ковальский не мог видеть снимок полностью, но точно разглядел, что внимание девушек привлёк тёмный верхний угол.
– Здесь что-то есть… – протянула Марго, взяла лупу из лотка и всмотрелась в очертания на снимке. – Эти значки…
Ратцингер поднял глаза от дневника. Ряховский, подался вперёд, наставив свой пистолет на араба. Вся сцена в библиотеке со старинными дневниками английского египтолога, перчатками и пушками напоминала какой-то абсурдный сон.
– Они не похожи на египетские иероглифы, – добавила Алиса, протягивая Ратцингеру снимок.
Немец жестом попросил передать ему лупу. Нахмурившись, он вглядывался в очертания символов на потолке храма.
– Глазам своим поверить не могу…
– Что там? – не утерпел Ряховский.
– То, чего я не ожидал увидеть на барельефах в египетском храме.
На посту видеонаблюдения охраны Каирского египетского музея угнетающая тишина сменилась оживлением. Один из сотрудников службы безопасности совершенно случайно заметил подозрительную активность в одном из помещений музея, ткнул пальцем в монитор и громко позвал начальника.
– Что там у тебя? – недовольно прогремел тот.
– Посторонние в библиотеке!
Начальник охраны прищурился и опустил взгляд в нижний правый угол экрана. Запретная секция. Затем снова поднял взгляд на монитор. В библиотеке было всего шесть человек. Одного из них он знал, остальных видел впервые.
Никаких распоряжений о допуске посторонних в запретную секцию библиотеки не поступало. Их следовало всех срочно оттуда выгнать, а сотруднику министерства устроить взбучку за то, что он посмел провести внутрь посторонних.
Но приглядевшись, он понял, что ситуация обстояла совершенно иначе. Юсуфа держал на мушке здоровяк, стриженный ёжиком.
Сорвав с пояса рацию, начальник охраны гаркнул:
– Всем постам! Тревога! Вооружённые посторонние в библиотеке! Немедленно задержать! – отключившись, он обратился к своему подчинённому. – Вызывай полицию немедленно.
Старший следователь Второй службы Управления собственной безопасности ФСБ Остап Афанасьев сидел в кабинете, прежде занимаемом Альбертом Ряховским, и изучал все те материалы, что успела собрать оперативно-следственная группа по делу о терактах за последние сорок восемь часов. Остап был невысоким мужчиной сорока с небольшим лет, с полным отсутствием всякой растительности на лице и голове, одетым в деловой серый костюм. Как и большинство чекистов, всегда вёл себя сдержанно, и потому никогда нельзя было понять, что у этого человека на уме.
