Спрятав пистолет в кармане брюк, Ковальский махнул Ряховскому, и все пятеро прошли через дверь, за которой оказалась небольшая служебная лестница. Старый федерал захлопнул за собой створку и вместе со всеми стал быстро спускаться вниз. Он одобрительно похлопал подчинённого по плечу. Ратцингер недоуменно смотрел на здоровяка.
– Вас
– Нас учат дезинформировать противника путём уловок, – самоуверенно ответил Ковальский.
– И что это за уловка такая?!
Они оказались на площадке этажом ниже перед очередной запертой дверью. Пока Марго отпирала её картой доступа, Ковальский развернулся к немцу и, грозно нависнув над ним своей мощной фигурой, пояснил:
– Уловка очень простая. Теперь они думают, что мы всё ещё в библиотеке и будем отбиваться. Арабы поиграют в солдатиков какое-то время, прежде чем сообразят, что нас там нет.
– Они приведут того парня, Юсуфа, в чувство, и тогда он весьма скоро обнаружит пропажу карты. И ещё опознает вдобавок, выдаст наши приметы. Тогда нам уже ничто не поможет.
– Поэтому не надо тормозить, господин Ратцингер, – не растерялся Ковальский. – Часики тикают. Если не успеем, ловушка захлопнется.
– Скорее! Путь открыт! – позвала Марго, и беглецы выскользнули обратно в выставочные залы музея.
Штефан Ратцингер вместе со своими спутниками шагал по коридорам Египетского музея в направлении к главному входу. Ему стоило немалых трудов унять внутреннюю дрожь, выровнять дыхание и придать походке уверенный и спокойный вид. Мимо него толпами проходили туристы, спешившие эвакуироваться. Высоко под потолком надрывалась сирена.
Стрельба в одном из самых знаменитых и притом недооценённых музеев мира. Каирский музей был известен среди египтологов, но едва ли мог тягаться по славе с Лувром или музеем Гугенхайма в Нью-Йорке. Вряд ли об этой новости напишут на первых полосах ведущие мировые газеты.
Всеми силами Ратцингер старался не думать о том, что они слишком крупно наследили. Что федералы из Москвы могут выследить и поймать их. Не дать найти Омбос.
Немец снова вернулся к тексту послания сеттитов из храма.
Что бы это вообще значило?
Странное сравнение.
Ему захотелось снова изучить фото и проверить правильность перевода Марго. В точности первых двух строк он сомневался. Ведь немец едва успел их прочесть. Зато Маргарита, пускай и опередила его, тем самым спасла их всех.
Допустим, что-то, именуемое «следом к злу или добру» всё-таки укрывает светило…
Египетская религия была одной из первых в своём роде так называемых религий спасения. В подобных верованиях центральное место занимала идея о спасении души человека ради райского существования после смерти. Египтяне первыми сформулировали простую жизненную доктрину: живи добродетелями и получишь вечную жизнь за гробом. В противном случае, если умерший грешил и нарушал законы, именовавшиеся «словом Маат», человека ждало небытие.
Судьбу усопшего после смерти, как и у христиан, решали на суде. Только если последователи Христа ждут Страшного суда последние две тысячи лет, то египтяне получали его сразу после прохождения двенадцати врат в царстве мёртвых, где их подвергали различным испытаниям и загадывали хитроумные загадки. Знаменитая «Книга мёртвых», по сути, и являлась сборником советов, как преодолеть испытания стража каждых из двенадцати врат, чтобы попасть на финальный суд Осириса.
На ум сразу пришла жутковатая аналогия с теми загадками и испытаниями, что им самим сейчас приходилось проходить.
Владыка Царства мёртвых при содействии бога-проводника Анубиса взвешивал сердце умершего – единственный орган, который оставляли в теле мумии – на специальных весах. В противовес ему на другую чашу клали перо богини Маат, олицетворявшей истину и порядок. У человека, жившего по всем правилам законности и добродетели, сердце было таким же лёгким, как перо, и душа его получала место в райских полях Иалу. А вот у грешника сердце, отягчённое пороком, было тяжёлым, и тогда его отдавали на съедение Амт, чудищу с телом льва и головой крокодила. Поскольку именно сердце являлось, согласно представлениям египтян, вместилищем души, то покойник без сердца становился автоматически обречённым на вечные страдания.
Пятеро беглецов шагали из одного зала в другой, пока Ратцингер лихорадочно прогонял все известные ему факты о мифологии Египта в голове. Он вернулся к посланию из Нагады.
