В тропических широтах ночь опускается мгновенно, и под прикрытием темноты фрегат, прибавив парусов, осторожно крался за испанцем, постепенно нагоняя его. На удачу пиратам в эту ночь луны на небе не было, и море накрыл кромешный мрак. «Сан Филипе», хорошо различимый благодаря сигнальным огням, беспечно двигался вперёд, когда сами пираты благоразумно разжигать огней не стали. Но Корбо приказал парням отправляться спать, а не пялиться в ночную мглу.
– Утром вы мне нужны свежие, – предупредил он и сам отправился отдохнуть перед боем.
Часть разбойников осталась на палубе и, развалившись на жёстком настиле прямо под ночным небом, моментально уснула. Корабль затих, и только звериный храп, распугивая окрестных рыб, разносился над волнами.
Приближалось утро, и вся команда «Поцелуя фортуны» собралась на палубе. Плавучий якорь втащили обратно, и фрегат тихо подбирался к спящему «испанцу». До галеона осталось совсем немного, и зоркие глаза пиратов среди окружающей тьмы уже явственно различали вахтенных, освещённых корабельными фонарями. Моряки устало зевали в непрерывной борьбе со сном и тоскливо ожидали, когда их сменят с ночной вахты. С этой вахты люди возвращались особенно изнеможёнными телом и измученные душой. Частенько в столь ранние часы на море возникали не то реальные, не то воображаемые жуткие видения. Странные, никогда ранее не слышанные, а может, просто не замечаемые клокочущие и стонущие звуки вырывались из бездны, и казалось, что где-то там, за бортом, в непроницаемых маслянистых волнах копошатся зловещие существа. Зачастую наблюдателя из "вороньего гнезда" прошибал холодный пот, когда он замечал таинственное движение неизвестных тварей, поднимающихся с глубин океана и кажущихся в тусклом отсвете фонарей страшными чудовищами. А в самые одинокие часы на палубы судов, пересекающих океан, имели обыкновение забираться таинственные призраки, порожденные туманными испарениями воды, и эти призраки, принимая всякий раз устрашающие очертания, носились вокруг людей, вселяя в них суеверный ужас.
Но на этот раз на дощатый настил галеона планировали ступить вполне конкретные существа. На корабле флибустьеров стояла гробовая тишина. Пираты, опасаясь вспугнуть добычу, замерли, не смея шелохнуться и проронить хоть слово. «Поцелуй Фортуны» бесшумно приближался к жертве, неумолимо уменьшая расстояние между парусниками, и команда, ожидая атаки, ненасытными глазами впилась в очертания «Сан Филипе». Небо на востоке подёрнулось светлой полосой, и команда неожиданно почувствовала, что корабль замедляет ход, будто вязнет в вязком киселе. В то же время вахтовые на галеоне становились всё менее различимы, а его сигнальные огни, расплываясь жёлтыми пятнами, непонятным образом начали тускнеть, вызывая желание протереть глаза.
Ощутив, как тело буквально охватывает влажным липким покрывалом, пираты осознали: корабли окутал густой туман, и одновременно с его появлением стихли и последние дуновения ветра. Паруса на фрегате стали похожи на бесформенные тряпки, опущенные в молочное марево, и команда заволновалась. По инерции фрегат продолжал слабое движение. Или это течение тащило парусник? Но разбойники напряглись и, словно помогая кораблю добраться до цели, всем телом и помыслами устремились вперёд.
На счастье пиратов, тяжёлый галеон застыл на месте, а более лёгкий и подвижный фрегат ещё медленно полз, словно гигантский хищный удав, осторожно подбирающийся к беспечной жертве. Когда сквозь туман с правого борта «Поцелуя Фортуны» стали различимы тусклые сигнальные огни галеона, Корбо шёпотом произнёс: «На абордаж». Приказ змеиным шелестом пролетел над палубой, и крючья, в момент взлетев, устремились в пелену. На одно мгновенье сердца разбойников застыли в тревожном ожидании, насколько удачным оказался бросок, но услышав глухой скрежет зубьев «кошек», вонзившихся в планширь, они облегченно вздохнули, и тут же отчаянно потянули тросы, торопясь приблизиться к противнику, пока не поднялась тревога.
Странный звук привлёк вахтовых галеона.
– Родриго, ты слышал? Что это? – раздался встревоженный голос испанского моряка.
– Сейчас проверю, – отозвалось из тумана, и тот, которого назвали Родриго, с опаской направился к борту. Оказавшись у планширя, парень к своему изумлению увидел вонзившуюся в него кошку, но не успел он осознать, откуда она здесь, как из тумана на него взглянула физиономия с рассечённой губой.
– Ну что там, Родриго? – послышался вопрос вахтового, но от страха бедняга потерял дар речи, а Хьюго, в секунду перемахнув через борт, одним движением перерезал горло человека и, издавая страшные булькающие звуки, испанец повалился на настил. Невнятный возглас товарища заставил матроса, накладывая на себя крестные знамения, достать оружие, но, похоже, он более опасался дьявольских происков, чем пиратов.
