– Подумай, как Тайн обрадуется, что сестра вернулась. Вот увидишь, тебе стоит только войти в дом, и через пять минут тебе покажется, что ты никогда не уходила.
Как оказалось, не стоило мне это говорить.
– Где они? – в третий раз спросила Сенейра, заглядывая то в одну темную комнату, то в другую. Она шагала все быстрее, а в ее голосе слышалось беспокойство.
Когда мы обнаружили, что дома никого нет, я не придал этому особого значения, но заметил, что Фериус с Рози медленно, методично исследуют старый дом, подмечая детали, говорящие нам, что дела плохи. Первое и самое очевидное – в столовой еще оставалась еда. Рейчис запрыгнул на стол и обнюхал тарелку, на которой было что-то вроде птицы с овощами. Белкокот повернулся ко мне, приоткрыв пасть, будто учуял что-то гнилое.
– Уже дня три стоит минимум, – констатировал он, спрыгивая обратно на пол. – Зря только еду перевели.
Когда он приземлился на пол, я заметил вилку, словно она упала, но никто не стал заморачиваться и поднимать ее. Обитатели покидали дом в спешке.
Услышав торопливые шаги Сенейры на верхнем этаже, мы с Рейчисом тоже поднялись наверх и осмотрелись. Там было три спальни, кабинет и небольшая библиотека, а также роскошная ванная. Обычно я не стал бы обращать на это внимание – разве что попытался бы вспомнить, когда я в последний раз был по-настоящему чистым, – но увидел блеклое отражение лунного света, падавшего через окно на поверхность воды в вычурной бронзовой ванне. Вода, естественно, была комнатной температуры, поскольку осталась с того же времени, что и еда внизу. Идя обратно к двери, я зацепился ногой за деревянное ведро. Оно перевернулось, его содержимое вылилось на пол. Это было странно по двум причинам: во-первых, в ванне был кран. К нему была подведена труба через своего рода печь-нагреватель, в которой, однако, не было ни дров, ни даже пепла, а это значило, что вода в ванне с самого начала была холодной. Вторая странность состояла в том, что, наклонившись и опустив пальцы в пролившуюся жидкость, я почувствовал, что она ледяная.
– Воняет магией, – заметил Рейчис, понюхав ее.
Я поднял ведро и даже в тусклом свете заметил иероглифы вдоль медных обручей, державших клепки.
– На нем охлаждающее заклинание, – сказал я, глядя на ванну.
Я услышал вскрик Сенейры и бросился в самую маленькую из трех спален. Мебели там было немного, но тряпочные зверушки на кровати и пара игрушечных деревянных мечей, висевших на стене, ясно говорили, что это комната маленького мальчика. Простыни были смяты, одеяла сброшены на пол.
– Их забрали! – сказала Сенейра, крепко сжимая кулаки.
– Кто? – спросил я.
– Не знаю! У моего отца есть враги, те, кому ненавистна политика Академии. Наверняка это один из…
– Никто не забирал твою семью, – сказала Рози, входя в комнату. За ней следовала Фериус.
– Вы этого не знаете! Вы просто…
– Послушай, дитя, осмотрись.
Сенейра так и сделала, и я поразился, что, несмотря на то, что она волновалась за отца и брата, она смогла взять себя в руки. Я бы уже на стенку полез. Я проследил за ее взглядом и сам все увидел. Стопка запасных простыней на полу рядом с прикроватным столиком. Простыни на полу были не просто смяты, они были испачканы, что Рейчис заметил, едва зайдя в комнату.
– Моча и пот, – подтвердил он, пятясь прочь.
Я заставил себя пристальнее вглядеться в белье, и вот тогда-то я и рассмотрел, что ткань порвана – словно тот, кто там лежал, постоянно царапал и растягивал ее. Я вспомнил отчаянный, лихорадочный рефлекс Сенейры, когда она едва не сломала мне руку во время недавнего приступа. Мозаика, которую уже сложили Рози и Фериус, наконец обрела смысл.
Мокрые от пота простыни, сброшенные с кровати одеяла – у кого-то была лихорадка. Запасные простыни, сложенные и лежавшие возле кровати, означали, что лихорадка длилась уже какое-то время. Недоеденный обед в столовой говорил о том, что дела внезапно пошли хуже. Я представил, как отец Сенейры, услышав, что сын кричит и зовет его, бросается вверх по лестнице. Мальчика сильно лихорадит, поэтому отец хватает ведро с охлаждающим заклинанием, наполняет ванну и сажает туда сына, чтобы сбить жар, но это не помогает, поэтому он берет сына на руки и бежит из дома за помощью. Судя по гниющей еде в столовой, это произошло по меньшей мере три дня назад.
Я поймал полный ужаса взгляд Сенейры и понял, что она тоже все поняла – и сделала еще один шаг.
– Не может быть, – прошептала она. – У Тайна Черная Тень.
Нам едва удалось удержать Сенейру, она уже была готова броситься на поиски отца и брата.
– Отец наверняка унес его в какую-то лечебницу, – сказала она, скатываясь вниз по лестнице.
– Девочка, подожди! – крикнула Фериус ей вслед, но Сенейра не обратила на нее внимания.
Рози действовала решительнее. Она перепрыгнула через перила на этаж ниже, приземлилась на ноги, согнув колени, мгновенно выпрямилась и преградила Сенейре путь.
– Твои безрассудные порывы бесцельны, дитя. Послушай все ветра, прежде чем…
– Хватит с меня этой белиберды! Это мой брат! Если у него Черная Тень, значит…
