Мы с Рози и Фериус вежливо стояли поодаль, чтобы отец с дочерью побыли наедине и разделили свое горе. К сожалению, всеобщее внимание привлек скрип железной решетки у нас над головой.
– Эй, кто-нибудь, откройте эту проклятую штуковину, пока я тут не умер от клаустрофобии, а? – сердито проверещал Рейчис.
– А это еще кто? – спросил отец Сенейры, глядя на глаза-бусинки, уставившиеся на него через решетку.
– Это Рейчис, – отвечала она. – Келлен – его…
Только не говори «хозяин». Не говори «хозяин». О предки, не дайте ей сказать «хозяин»!
– Друг, – неловко закончила она.
Рейчис фыркнул.
– Как же, как же, буду я дружить с голокожим.
Явно устав ждать, пока его освободят, он умудрился просунуть лапу через отверстие в решетке и дергал задвижку до тех пор, пока она не открылась. Рейчис выпрыгнул наружу, растопырил лапы, поймал поток воздуха и грациозно опустился на пол. Он быстро обнюхал отца Сенейры, посмотрел на него и объявил:
– Плакса.
Рейчис не особо силен в сантиментах.
– Это мой отец Берен Трайн, ректор Академии, – объяснила Сенейра, а потом представила ему всех нас. Она едва успела открыть рот, как Берен подбежал к Рози и заключил ее в медвежьи объятия, едва не оторвав от земли.
– У вас получилось! Я… я уже перестал надеяться, но я должен был знать, что если кто и может найти мою дочь, то это аргоси.
У Рози был очень растерянный вид при подобном излиянии благодарности, потому что краем глаза она заметила искру злости на лице Сенейры.
– Найти меня? Отец, ты нанял Рози, чтобы она меня искала?
Берен с удивленным видом повернулся к аргоси.
– Рози? Я думал, что вас зовут идущая по пути Шипов и Роз.
– Не в этом дело, – сказала Сенейра, злобно глядя на женщину, которая, как она полагала, совершенно случайно наткнулась на нее в приграничье. – Ты солгала мне, Рози. Ты сказала…
– Я не солгала, дитя. Ты просто кое-что предположила, и я не стала мешать тебе делать свои…
– Не пытайся выкрутиться! А как же путь Воды и слово – не использовать людей в своих интересах?
– Я бы не сказала, что спасти тебе жизнь значило использовать тебя в своих интересах.
Фериус толкнула меня локтем и сказала:
– Теперь ты знаешь, почему аргоси обычно путешествуют в одиночку.
Тихий голос с кровати приковал всеобщее внимание.
– Сенни?
Сенейра бросилась к постели, чтобы взглянуть на младшего брата. Светильник выхватил из темноты ее лицо, на котором читались боль и страх. Она наклонилась и обняла его, едва не подняв с кровати, и когда она снова уложила мальчика, ее рубашка была мокрой от пота.
Мы подошли к ним. Тайн был совсем не похож на веселого, озорного парнишку с портрета в медальоне Сенейры. Он был очень бледный, почти серого цвета, и только вокруг правого глаза вихрились черные линии. Он непрерывно дрожал. Из одежды на нем были только полотняные трусы. На какое-то мгновение мне показалось, что ему холодно, но потом я увидел, как покраснела его кожа и как с него льется пот. Рейчис подпрыгнул и устроился в изголовье кровати.
– Да он весь горит, Келлен.
Мальчик потянулся погладить Рейчиса, но не успели его пальцы даже коснуться шкуры белкокота, как веки его дрогнули и закрылись, а рука бессильно упала на грудь.
– Как это произошло? – спросила Сенейра у отца.
– Как и с тобой, солнышко, – сказал он, мягко подняв руку сына и положив ее поудобнее на простыню. – Однажды утром он проснулся с сильным жаром. Когда я поднялся к нему, то увидел линии вокруг его глаза. Я пытался сбить жар, но ему становилось только хуже, день за днем, пока несколько ночей назад он не начал кричать. Я пытался сбить температуру, но ничего не помогало, – он посмотрел на сына с выражением изможденного страха на лице. – Приступы такие тяжелые… и они повторяются снова и снова.
– Я не понимаю, – сказала Сенейра. – У меня тоже была лихорадка, но она через день прошла, а… приступы начались только несколько недель спустя.
Внезапная судорога сотрясла тело мальчика, его спина выгнулась, словно что-то зацепило его за живот и внезапно дернуло вверх. Его глаза открылись неестественно широко, и извивающиеся черные щупальца заполнили белки. Сенейра вскрикнула и попыталась удержать его на постели, пока он содрогался и бился на кровати. Когда одна рука запуталась у нее в волосах, он сомкнул кулак и стал рвать на сестре волосы. Я подбежал и схватил запястье Тайна, стараясь удержать парнишку.
– Отпусти, – сказала Сенейра. По щекам у нее текли слезы. – Ты делаешь ему больно.
– Нет, – настаивал я, но тут же увидел, что кожа на его запястье красная и потрескавшаяся.
Фериус схватила край простыни и обернула ею ладонь, потом взяла Тайна за предплечье и держала его, не касаясь его кожи рукой. Я отпустил мальчика и отошел в сторону. Секунду спустя он рухнул на постель, пот полился со лба, а жилка на шее начала пульсировать слишком часто.
– Сенни? – спросил он через мгновение. – Это ты?
Он словно бы не помнил прошлые несколько минут. Сенейра наклонилась и улыбнулась ему сквозь слезы.
– Это я, маленький. Когда ты встанешь на ноги и уберешься в комнате?
– Мне плохо, Сенни, – сказал он.
