«Странная просьба, — подумал Коннор. — За этим явно что-то кроется, хотя все выглядит совершенно безобидным».
— Только от твоего друга зависит, как скоро ты вернешься домой, — возразил Господин и взглянул на Коннора. — Ты поддерживаешь просьбу девушки?
Тот пожал плечами и ответил:
— Эвани — дитя природы, и ей трудно выдерживать заточение, а дворцовые сады охраняются. Мне кажется, прогулки пойдут ей на пользу, а со своей стороны я сделаю все, чтобы избавить тебя от ее присутствия как можно скорее.
— Ловлю тебя на слове, пришелец: ты приступишь к этому немедленно, — властно сказал правитель. — Девушке разрешаю выходить в сад, когда ей того захочется. А сейчас ее проводят обратно в северную башню.
Он нажал на одну из кнопок пульта, вмонтированного в стол, и велел появившемуся охраннику отвести Эвани в ее комнату. Когда те вышли из кабинета, Хоакин повернулся к сестре:
— Ты легкомысленно снабдила этих людей пропуском. Они могли незаметно уйти и спрятаться в горах, прежде чем мы хватились бы их. Странно, что они этого не сделали. Следует как можно скорее избавиться от них, тем более что предстоит важная встреча с представителями Южного полушария. Возвращайся к себе и займись, наконец, серьезным делом.
— Ну вот, получила еще один выговор! — рассмеялась Маргарет. — От общения с тобой, человек из прошлого, у моего брата тоже портится характер. Мы пошли, — сказала она Хоакину, но тот лишь улыбнулся ей, снова погрузившись в дела.
Оживление в коридорах дворца, замеченное Коннором еще по пути к Господину, еще больше возросло. Сновавшая прислуга недовольно поглядывала на парня в деревенской одежде, и лишь соседство грозной принцессы заставляло их с поклонами пропускать странную пару.
В покоях принцессы они не остались в гостиной, а проследовали в еще одну обширную комнату, служившую, по-видимому, кабинетом. Маргарет, устроившись в кресле за большим письменным столом, предложила Коннору занять место напротив.
Пока она готовила звукозаписывающее устройство, доставала обычные письменные принадлежности и включала какие-то неизвестные ему приборы, он в который уже раз удивился тем переменам, которые произошли в ней. Отчетливо проявившийся облик женщины-ученого ничем не напоминал ни властолюбивой самодурки, ни трепетной лесной девы, и когда она — со словами «Все готово. Начинай!» — взглянула на него, он неожиданно почувствовал себя студентом, пришедшим на экзамен.
В своей прошлой жизни Коннор получил высшее техническое образование и теперь постарался как-то систематизировать сведения по математике, физике и химии — то, что наиболее интересовало нынешнее человечество. Время от времени принцесса задавала толковые вопросы, стараясь уточнить то или иное положение, и Коннор поражался тонкому уму и эрудированности сидящей напротив него женщины.
Когда на город опустились сумерки, Маргарет выключила диктофон и сказала несколько охрипшему от длительной лекции Коннору:
— На сегодня, я думаю, хватит. Завтра с утра примемся за составление таблиц логарифмов: ты укажешь принцип построения, а детальные расчеты проведут в вычислительном центре. Эти таблицы существенно облегчат практическую деятельность персонала предприятий.
Она поднялась из-за стола и предложила перейти в гостиную, где уже накрывали стол к ужину. Однако на этот раз привередливая принцесса не потребовала переменить костюм.
Когда вместе со слугами исчезло и напоминание о трапезе, Коннор с огорчением заметил, что выпитое за ужином вино вновь вернуло к жизни Черное Пламя. И он не ошибся.
Принцесса надменно взглянула на него и высокомерно спросила:
— А тебе не приходило в голову, Томас Коннор, что передача знаний означает для тебя смерть? Кому нужен выжатый лимон!
— Прежде всего, это означало бы, что «Император Земли, Властитель всего сущего» не хозяин своему слову, — ответил Коннор, не обращая внимания на оскорбление. — А что касается меня, то ты, кажется, убедилась, что я не боюсь смерти. Скорее, меня больше страшат упреки в нечестности, в нарушении данного Хоакину обещания. Если бы не это, я сумел бы угнать «Нетопыря» или воспользоваться твоей монетой, чтобы уйти вместе с Эвани. Неужели и понятие «благородство» тоже осталось в прошлом?
— Ты кичишься своим благородством и поэтому решил связать свою жизнь с маленькой дикаркой, хотя я точно знаю, что ты любишь меня! — воскликнула Маргарет. — Ты кичишься своим бесстрашием, но безумно боишься меня, иначе ответил бы на мою любовь!
— Для того, чтобы любить, нужно иметь сердце, — строго сказал Коннор. — Но, думается, выдержать семисотлетнюю жизнь может лишь тот, у кого вместо сердца — в общечеловеческом понимании этого слова — остался только моторчик, перегоняющий кровь! Тобою движет тщеславие, а не любовь, Маргарет.
