Мюррей Лейнстер (точнее, Уильям Фитцджеральд Дженкинс) - "патриарх" Золотого века американской научной фантастики, вошедший в каноническую "журнальную эру" уже сформировавшимся автором - автором со своей творческой манерой, своими литературными принципами - и своей фирменной, красивой "литературной сумасшедшинкой".Фантастика Мюррея Лейнстера - это увлекательные приключения, дерзко нарушающие законы времени и пространства, это межпланетные путешествия и великие открытия. На этой фантастике, знакомой российскому читателю еще с шестидесятых годов, поистине выросло несколько поколений поклонников классической научной фантастики, родоначальников которой и теперь помнят и любят все истинные ценители жанра.Итак - "до последнего края света пусть летят корабли землян"!Прочтите - не пожалеете!..
“Маринту” отделяли от Земли уже три месяца и четыре стоянки, когда вновь возникла необходимость замены топливного контейнера в двигателе. Эта операция, уже дважды проводившаяся за время полета, считалась настолько простой, что в ней принимали участие только Хауэлл, владелец и по совместительству пилот космической яхты, и механик Кетч. Роль Хауэлла заключалась лишь в том, чтобы вывести яхту из перегрузки — такого состояния, когда в наглухо запечатанном коконе сжатого пространства все нормальные его свойства меняются на противоположные и все ставится с ног на голову. Например, скорость начинала зависеть от силы прибора, создававшего на корабле невесомость, а увеличение массы становилось обратно пропорционально увеличению скорости. Когда Хауэлл нажмет клавишу, чтобы изменить эти условия, “Маринта” вырвется из полностью непроницаемого и не отражающего света перегрузочного поля и обнаружит себя плывущей в межзвездном пространстве на расстоянии нескольких световых лет от Солнечной системы.
Вот и все, что должен был сделать Хауэлл. А затем Кетч в машинном отсеке отвернет крышку топливного бака, извлечет изъеденный коррозией контейнер, отложит его в сторону для последующей переплавки и вставит новый. Потом закроет бак и завернет болты. И “Маринта” двинется своим путем. Всю операцию проделают два человека. Остальные члены экипажа этого даже не заметят. Сейчас Брин, чьей специальностью была ботаника, исполнявший в этой любительской экспедиции роль повара, священнодействовал над приготовлением праздничного обеда. Он взялся за это, чтобы хоть немного разнообразить унылый рацион космолетчиков, состоявший в основном из полуфабрикатов. Карен, его дочь, находилась на посту наблюдения вместе с Хауэллом. Кетч, разумеется, торчал в машинном отсеке. Его призванием была “охота на крупную дичь”, но на яхте он числился инженером. Корабль был слишком мал, чтобы пользоваться интеркомом, поэтому Хауэлл просто громко объявил: “Мы распечатываемся!”
Карен ничего не ответила. Да этого и не требовалось. Ее отец оторвался от взбивания десерта и пробормотал себе под нос, что подтверждает получение сигнала.
— Давай, — сказал Кетч. Он стоял возле топливного бака. Хауэлл отключил сверхскоростной режим.
И тотчас возникло резкое и неприятное ощущение, какое всегда бывает при распечатывании.
Все четверо почувствовали ужасную тошноту, у них внезапно очень сильно закружилась голова и показалось, что они вот-вот потеряют сознание. Но все это длилось не более пары секунд. А потом экраны наружного наблюдения засветились и мириады звезд засияли во всей своей красе и яркости. “Маринта” снова очутилась в нормальном пространстве, в котором корабль не может развивать скорость, превышающую скорость света, так что до ближайшей Галактики пришлось бы лететь всю жизнь.
Карен изумленно смотрела на незнакомые ей звезды. Не считая четырех посадок, “Маринта” вот уже три месяца на всех парах удалялась от родного ей космопорта Земли. За это время она преодолела расстояние в несколько космических веков. Все видимые с Земли звезды давно остались позади. Один лишь Млечный Путь еще угадывался в пространстве, но его конфигурация причудливо изменилась, и он казался каким-то странным.
Раздавалось лихорадочное щелканье встроенной камеры, которая всегда фотографировала пространство, когда корабль выходил из режима перегрузки и начинал движение с нормальной скоростью. На этот раз выход из перегрузки оказался самым далеким от Солнечной системы из всех, какие происходили в истории космоплавания. Но в наши дни никого этим не удивишь. С тех пор как было доказано, что обнаруженные на далеких планетах груды камней — нечто иное, как руины городов прародителей человечества, космические полеты приобрели такой размах, какой и не снился людям всего несколько десятилетий назад. Никто уже не хвастался путешествиями вдали от дома. Конечно, время от времени кто-нибудь заявлял о новых рекордах, но находились и те, кто тут же обставлял хвастуна. И, веками совершая космические полеты и не встречая представителей каких-либо иных цивилизаций, люди настолько привыкли к полной безопасности, что появилось утверждение: “Единственное, чего стоит опасаться человеку, — это другой человек”.
