— Этот великолепный гибрид растения и кристалла получил название лунной орхидеи. Каждый цветок стоит целое состояние, и лишь немногие богачки могут позволить себе подобное украшение.
— Мне хотелось бы подарить тебе к свадьбе лунную орхидею, — мечтательно произнес Коннор, но, поймав хмурый взгляд Жана, постарался придать своим словам шутливый оттенок: — Прекрасным девушкам так идут прекрасные цветы.
Дорога постепенно поднималась вверх, и внезапно Эвани, указав в ветровое стекло, воскликнула:
— Смотрите! «Треугольники» горожан!
Казалось, прямо им в лоб устремились три реактивных самолета, увеличиваясь прямо на глазах — от малоприметных точек до огромных стрелоподобных конструкций, боковая сторона которых достигала в длину не менее сотни футов. Над машиной Жана устрашающее трио рассыпалось: боковые самолеты устремились вправо и влево, а средний продолжил прямолинейный полет.
Проводив глазами растаявшие в воздушном мареве громадины, заговорщики продолжили свой путь и остановились на вершине холма, откуда открывался величественный вид на столицу мира.
Коннору показалось, что он видит кадры из фантастического фильма, настолько нереальным казалось это нагромождение каменных блоков, стекла и сверкающего металла, над которым — словно гигантская ракета перед стартом — возвышался дворец Господина. Именно на обширной площади возле него предполагала собраться армия повстанцев.
Когда машина, спустившись с холма, погрузилась, наконец, в лабиринт улиц, ощущение нереальности прошло. Коннор почувствовал, что толчея и суета городской жизни навсегда останется одной и той же, как бы ни менялся мир. Вот только одежда жителей Урбса вносила ощущение новизны — в толпе преобладали короткие туники, выполненные из мягких блестящих тканей.
Жан остановил машину возле одного из небоскребов, и вся компания поднялась на скоростном лифте на семидесятый этаж. Там Эвани остановилась возле одной из дверей и несколько раз надавила на кнопку звонка. Вероятно, находившиеся внутри помещения поняли условный сигнал, потому что вскоре дверь отворилась.
Вновь прибывшие вошли в довольно большую комнату, где уже находилось не менее тридцати человек. При появлении Коннора все разговоры мгновенно стихли, и Жан поспешил представить его присутствующим.
— Вы уже слышали о Томасе Конноре, изобретателе нашего нового оружия, — сказал Жан. — Знакомьтесь, он перед вами.
После приветственных возгласов все разместились возле стола, и Эвани предложила не шуметь и поскорее начать совещание. Коннор поинтересовался, отчего такая спешка, и услышал в ответ:
— Все помещения оснащены передающими телекамерами, изображение с которых передается в наблюдательный пост дворца.
— Я могу отыскать датчик и заслонить его чем-нибудь непрозрачным, — с готовностью предложил Томас.
— Не стоит, — ответила Эвани. — Оператор на пульте сразу заметит, что от него хотят что-то скрыть, и направит сюда наряд полиции.
Тем временем совещание шло своим чередом: собравшиеся вполголоса уточняли расположение войск и предстоящую тактику боя. Когда подошла очередь Эвани, она рассказала о появлении Вестника Господина. Это вызвало переполох и один из присутствующих спросил:
— Не означает ли это, что Господину известен намеченный срок восстания?
— Этого не знает никто, — ответила девушка, — и поэтому я предлагаю выступить немедленно. Только неожиданность в состоянии еще спасти наш замысел.
После некоторых дебатов все согласились с ее предложением и направились к своим отрядам, чтобы обеспечить явку бойцов на площадь перед дворцом точно к часу дня.
Когда Коннор, следуя за своими друзьями, оказался у выхода на площадь, он увидел возле дворцовой стены огромную мраморную статую, изображавшую сидящего человека с книгой в руках. На его недоуменный вопрос, Жан ответил, что таким способом Господин велел увековечить память о Джоне Холланде.
В этот момент раздался звон курантов огромных башенных часов, и, словно по мановению волшебной палочки, площадь заполнили толпы вооруженных людей. В тот же миг ворота дворца раскрылись, и навстречу толпе «дикарей» выступили стройные ряды дворцовой стражи. Одетые в сероватые костюмы, состоявшие из длинных свободных штанов, заправленных в мягкие сапоги, и мягких курток, поверх которых блестели кольчужные жилеты, они производили внушительное впечатление. Его усугубляли блестящие шлемы, прикрывавшие головы, и длинноствольные ружья, нацеленные стволами на толпу.
Коннор услышал, как Жан тихо прошептал:
— Проклятье! Все-таки он ждал нас.
Некоторое время на площади царила тишина, и Кон-нору показалось, что он навеки запомнит, как на готовых сцепиться в смертельной схватке людей взирал из-за своей книги мраморный борец за просвещение.
