Длинноносый приблизился к вождю и молча застыл, протягивая ему руку с зажатым в кулаке таинственным шаром. Конан заметил черный блеск между волосатыми пальцами вазула и хотел схватить Яр Афзала за руку, но, прежде чем он успел это сделать, вождь в порыве гнева двинул воина пудовым кулаком в челюсть, и тот без звука повалился в пыль. Черный шар выпал из его ладони и подкатился под ноги вождя, который только теперь заметил этот странный предмет. Он быстро наклонился и поднял его с земли. Остальные воины недоуменно переглядывались, не разглядев шар и не поняв, зачем нагибался их вожак.
Яр Афзал выпрямился, глянул на свою находку, собираясь сунуть непонятную вещицу за пояс.
— Отнесите этого болвана в его дом, — кивнул он на лежащего без чувств длинноносого. — Я давно подозревал, что он тайком жует сушеную белену. Ну я ему вторую ноздрю вырву… А-а-у-у!
Изумленные воины вдруг увидели, что глаза Яр Афзала вылезли из орбит, а кровь отхлынула от всегда красного лица. Он глядел прямо перед собой, боясь бросить взор на то, что держал в правой руке. Его пальцы больше не сжимали гладкий, блестящий шар, они словно приросли к нему. Последнее, что ощутил вождь вазулов — странное шевеление в немеющих пальцах: что-то страшное возникало там, двигалось, оживало…
Он широко разинул рот, зияющий в рыжей бороде, словно каменный провал посреди осеннего кустарника, и издал душераздирающий, полный боли и ужаса вопль. Выпростав вперед правую руку, вождь рухнул вниз лицом, как сраженное молнией кряжистое дерево. Из разжавшихся пальцев выползал жирный паук — жуткое черное существо с волосатыми конечностями и телом, поблескивающим, словно шлифованный кусок угля. Вазулы в ужасе отшатнулись. Паук проворно подбежал к трещине и скрылся в недрах скалы.
Пораженные горцы нерешительно переглядывались И вдруг откуда-то раздался громкий повелительный голос:
— Яр Афзал мертв! Его убил Конан! Смерть чужаку!
Впоследствии оставшиеся в живых воины клялись, что никто из них не произносил этих слов. Тем не менее, призыв сплотил горцев в едином порыве мести. Сомнения и страх умерли вместе с вождем, уступив место необузданной жажде крови. Среди скал заметалось эхо, вторящее свирепым крикам. Размахивая ножами и кривыми саблями, вазулы бросились на киммерийца.
Конан стремительно метнулся к двери дома Яр Афзала, но горцы были слишком близко, и, оказавшись уже на пороге, варвар вынужден был повернуться к ним лицом, чтобы отбить удар полуметрового ножа. Проломив нападавшему голову рукоятью своего кинжала, он успел уклониться от удара еще одного горца, который покатился со ступеней с распоротым брюхом. Левым кулаком Конан сбил подбиравшегося сбоку вазула, а правой рукой вонзил кинжал в глаз свирепо оскалившегося воина. После чего изо всех сил ударил спиной в дверь. Брошенный нож вонзился в деревянный косяк в двух пядях от его щеки, но дверь поддалась мощному напору, и киммериец задом ввалился в дом. Не ожидавший такого стремительного отступления противника, бородатый горец, готовившийся нанести удар ножом в грудь Конана, споткнулся о порог и растянулся на полу. Варвар стремительно схватил его за ветхий ворот рубахи и одним движением швырнул в глубь комнаты. После чего толкнул тяжелую дверь в лицо наступавшим. Раздались вопли, проклятия, хруст ломаемых челюстей, а Конан уже задвинул засовы и обернулся, чтобы успеть отразить нападение вазула, который уже вскочил с земляного пола и как бешеный бросился на него.
Жазмина забилась в угол, с ужасом глядя на сцепившихся мужчин, которые катались по комнате, опрокидывая колченогие табуреты и разбивая в мелкие черепки глиняные кувшины. Оба рычали и изрыгали проклятия, а за дверью бесновалась толпа горцев, разъяренных тем, что противник ускользнул от их ножей. В створки колотили рукоятями и камнями, потом послышались глухие мощные удары: очевидно, кто-то из вазулов сообразил притащить бревно и использовать его в качестве тарана.
Деви зажимала уши ладошками, не в силах слышать этот шум, сводивший ее с ума. Конан и его противник вскочили на ноги и теперь кружили друг перед другом, выставив вперед тускло поблескивающие лезвия. Жеребец в загоне дико ржал и бил подковами о стены своей загородки. Киммериец сделал выпад, и его противник отпрянул к деревянной решетке. Как раз в этот момент жеребец ударил между ее прутьями задними копытами. Удар пришелся в хребет вазула, его позвонки хрустнули, ломаясь в нескольких местах, горец зашатался и рухнул на Конана, сбив его с ног.
Жазмина не слышала своего крика и не помнила, как оказалась возле лежащих на глиняном полу мужчин. Ей показалось, что оба мертвы. Но вот тело вазула откатилось в сторону, и ее голубоглазый похититель поднялся на ноги. Дрожа всем телом, девушка схватила его за руку.
— Ты жив, жив! Я думала… думала, он тебя убил!
— Надо же! — проворчал Конан, высвобождаясь из ее цепких пальцев. — Деви Вендии печется о жизни какого-то варвара! Или боится остаться без его защиты?
